— Нравится?
Я так старалась скрыть шок от цены фотографии, что не заметила, как ко мне подошли. И даже если бы заметила, никакой гарантии, что я узнала бы Дэна в смокинге. Вот это да! Я привыкла видеть его в джинсах и футболках, и преображение было разительным. Угольно-черный пиджак контрастировал со снежнобелой сорочкой, оттенявшей красивый легкий загар, а подчеркнутая официальность костюма спорила с довольно длинными вьющимися каштановыми волосами. Черт, а ведь он совсем не дурен собой! Высокий, широкоплечий, с прекрасными карими глазами.
— Очень, — искренне сказала я. Если что-то и могло отвлечь мое внимание от снимка, так это сам Дэн. Что-то крылатое и трепещущее объявилось у меня под ложечкой. Но это ведь все тот же Дэн; откуда же невидимые бабочки внутри? Нет, скорее уж пчелы-убийцы. — Что ты здесь делаешь?
— И тебе тоже «добрый вечер», — отозвался он. — Занимаюсь благотворительностью. Ты, конечно, с Эмили пришла?
— Да-а. — Я держалась не совсем любезно, но, ей-богу, он застал меня врасплох. — Откуда ты знаешь?
— Просто именно я привлек ее к участию в благотворительных акциях. Познакомил с нужными людьми два года назад, после твоего дня рождения.
Я непонимающе смотрела на него.
— В караоке-баре, — уточнил я.
Это ни о чем мне не говорило.
— Ну помнишь, в Смитфилде?
— А-а-а-а… — Наконец-то у меня в мозгу щелкнуло. Ну и память у него! — Понятно. Фотография очень хорошая.
— Одна из моих любимых. — Он утрированным жестом протянул мне маленькую жесткую программку. Четвертый снимок из серии «Пустыни», Дэниел Фрейзер. Значит, он автор снимка. — Ты же была на той фотосессии, неужели не помнишь?
— Господи, точно! — Я снова повернулась к его работе. Неужели это снял Дэн? — Это в Марокко, что ли? Сколько же лет прошло — четыре, пять?
— Четыре, — кивнул он. — Кстати, прелестно выглядишь. Я тебя не сразу узнал.
— Аналогично. — Я не знала, как с ним держаться. Последний раз мы говорили на повышенных тонах, а я к тому же позволила себе экстремистскую выходку против «Монстр манч». До сих пор стыдно. — Ну что…
— Ну что, — взял меня за руку он, — прогуляемся?
Второй раз за несколько дней я подумала, что меня хотят убить. Пока у меня имелся бойфренд, я неделями жила без подобных страхов. Даже месяцами. Очень надеюсь, что это временная проблема, а не свойство одиночества. Мы вышли из галереи в молчании, поднялись по винтовой лестнице и оказались на большом балконе, с которого открывался весь бальный зал. Ну и пускай нас увидят. Я сразу заметила Эмили в ее алом платье. Я очень гордилась подругой. Она выглядела на редкость счастливой и буквально сияла.
— А сюда можно подниматься? — спросила я, озираясь в тревоге. Я патологически не люблю нарываться на неприятности, а на балконе было совершенно темно, свет шел только с танцпола внизу. Здесь явно запрещено находиться.
— А тебе вообще можно здесь находиться? — спросил Дэн. К счастью, я угадала улыбку в его словах. — Что-то не помню твоего имени в списке гостей.
— Я с Эмили, — напомнила я. — Числюсь в списке под моим вторым именем — «Со Спутником».
— Значит, ты готова прикинуться лесбиянкой, чтобы пройти на вечеринку, но тебе в лом остаться и закончить работу?
Я приняла маленькую колкость как знак того, что Дэн уже не сердится.
— Знаешь, хочу извиниться за понедельник. — Глубокий вздох, искреннее сожаление, робкая просьба взять меня в Сидней, поход в бар и бокал шампанского. Ты можешь это, Саммерс. — Я потеряла самообладание. Она открыла рот, и у меня перед глазами возникла красная пелена.
— Я так и понял. — Дэн взял мою прядку и стал накручивать ее на пальцы до самых корней. Когда прядка снова упала мне на шею, дрожь пробежала по спине до копчика и обратно до затылка. — Это огненные волосы привели к безумию или безумие заставило выкрасить волосы?
— К волосам привел список. — Мысленно я с размаху дала себе оплеуху. От Дэна Фрейзера у меня не бегут мурашки. Дэн Фрейзер вызывает сладостную дрожь у моделей и тупых коров, а я к ним не отношусь. Или так мне кажется. — Как ты, наверное, понял, меня нельзя оставлять одну, поэтому, чтобы как-то отвлечь, Эм и Мэтью составили для меня обязательный для выполнения план. Господи, как глупо это звучит…