Только через несколько секунд до меня дошло. Письмо. Письмо, которое я оставила на кофейном столике. Выходит, Мэтью прихватил его, отдавая Саймону почту. Вот хорьки!
— А-а… — Хорошо, что я уже сидела, хотя лучше бы мне лежать. — То письмо.
— Да, то письмо, — передразнил он. — Мэтью сказал, ты едешь в Канаду?
Я посмотрела на двух старушек на автобусной остановке, на машины, проезжавшие по трамвайным рельсам по неправильной стороне дороги, и на оригинальное здание в бело-черные полосы напротив.
— Я уже в Канаде, — подтвердила я. — В Торонто.
— По работе? — В голосе поубавилось злости и проклюнулось любопытство.
— Нет.
Подробностей он не заслужил.
— Прекрасно. Слушай, этот звонок мне обойдется черт-те во сколько, поэтому перейду прямо к делу, — сказал он после секундной паузы. — Письмо вывело меня из себя.
— Скажите пожалуйста, — отозвалась я. Если он начнет обливать меня фекалиями, просто брошу трубку. А что он сделает? Приедет в Канаду наорать на меня лично?
— Читать было неприятно, но я задумался. Ты права. Отдельные пассажи заставили меня почувствовать себя полным дерьмом. Я не могу тебя винить, ты права во всем.
Ну, это уже просто книжный поворот.
— То, что я сделал, дерьмо и трусость, ты такого не заслужила.
Я оперлась спиной о стену автобусной остановки. Ничего себе…
Саймон глубоко вздохнул, и, могу поклясться, я уловила подавленное всхлипывание.
— Рейчел, я хочу извиниться. Знаю, не должен просить об этом, знаю, ты наверняка скажешь «нет», но мне очень нужно тебя увидеть.
Я смотрела через улицу, где с грохотом шел трамвай. Трамваи… Смешная эта Канада.
— Рейчел, ты меня слушаешь? Я же не могу угадать, о чем ты думаешь, когда мы говорим по телефону!
— Я просто слушаю, — сказала я. — Тебе нужно меня увидеть.
— Да, я дурак и хорек, который недостоин лучшего, но я хочу вернуться домой, — быстро сказал Саймон, прикрепив к концу фразы нервный смешок для красоты. — Я сидел и смотрел на телефон, весь день перечитывал письмо и все-таки набрался мужества тебе позвонить.
Ну и что он от меня теперь хочет? Что мне сказать, что сделать? Я принялась грызть ноготь большого пальца.
— Ладно, я буду говорить, а ты не вешай трубку, хорошо?
За пять лет я видела Саймона плачущим всего дважды. Первый раз — когда умер его дед, а второй — когда «Челси» выиграли всухую, но сейчас, судя по всему, он собирался доказать, что Бог любит троицу.
— Не понимаю, о чем я думал; хотелось сменить работу, окружение или повлияло то, что мне скоро тридцатник, — не знаю, — продолжал он. — Я убедил себя, что жизнь проходит мимо. Я смотрел на тебя и видел ипотеку, пенсионные планы, оплату колледжей, воскресные поездки в супермаркет и в конце концов старость. Я отдалился от тебя. Но я был не прав.
Я ассоциируюсь с воскресной поездкой в супермаркет? Я перестала грызть ноготь. Саймон смотрел на меня и видел пенсионный план?
— Я долго думал об этом. Я был не прав. Сейчас я это признаю. Я был хорьком, но теперь хочу вернуться домой. Я люблю тебя.
— Любишь?
— Люблю.
— Несмотря на то что я пресная и скучная?
— Несмотря на это, — попытался рассмеяться Саймон. — Пресная — не так и плохо, если хорошенько поразмыслить. Мне тебя очень не хватает, Рейч.
Я вдохнула и медленно выдохнула. Я спокойна. Я совершенно спокойна. Мне вовсе не светит оказаться сейчас на Западной Куинс-стрит.
— А что, если я этого уже не хочу? — вырвалось у меня. Никогда еще Рейчел не была так близка к провалу. В смысле к сдаче. — Что, если я изменилась?
— Ты все та же Рейчел, — ответил Саймон, и в голосе прорезалось раздражение, что я не рухнула лапками кверху как дохлая собака. — Слушай, ты когда прилетаешь? Встретить тебя в аэропорту? Я приготовлю ужин, и мы все обсудим.
Я надула щеки и посмотрела на мини-купер. Эм едва ли не наполовину высунулась из окошка, энергично крутя рукой, приказывая мне закругляться, и не забывала при этом отправлять в рот пригоршни «Раффлс». Я помахала и показала два пальца — в смысле еще две минуты. Ну то есть я считаю, что это может сойти за знак «две минуты». Не исключено, что я показала ей «викторию».
— Рейч? — послышался голос Саймона на противоположном конце линии.
— Нет.
Мой голос. Это сказала я.
— «Нет» в смысле — не надо приезжать в аэропорт?
— «Нет» по всем пунктам. — Я начала бегать туда и обратно. Наплевать мне стало на давление. — Нет, встречать меня не нужно. Нет, ты не можешь притвориться, что ничего не произошло. Нет, ты не можешь вернуться домой. Это больше не твой дом.