— Как ты? — спросила Ксюша, окидывая меня внимательным взглядом.
— Если говорить честно, то не очень. — на моём лице появилось подобие лёгкой улыбки. — Который час?
— Двенадцать. Ты плохо спала этой ночью.
— Странно, ничего такого не припомню.
— Ты постоянно металась и что-то бормотала.
— Слушай, — испуганно посмотрела я на подругу, — бабушка, наверное, там с ума сошла.
— Вчера я позвонила ей и сказала, что ты останешься ночевать у нас. Ясное дело, Мария Николаевна была не особо довольна такими новостями.
— Ты же ничего не сказала ей?
— Конечно, нет! Я что, похожа на сумасшедшую?
Возникла неловкая пауза.
— Ань, расскажешь, что произошло вчера?
— Я возвращалась домой из школы, на меня кто-то напал. Я не знаю этого человека. Точнее, их было двое, но бил только один, другой караулил.
— У тебя очень много синяков…
— Он очень сильно бил в живот, прямо ногой, со всей силы. Я не припомню, чтобы удары приходились ещё куда-то.
— На руках есть синяки, ещё несколько на спине. Не хочу тебя пугать и расстраивать, но у тебя ещё и губа разбита.
— Как мне теперь домой возвращаться?
— Синяки легко можно скрыть, если носить длинные штаны и блузки. С губой, несомненно, будет сложнее, но можно соврать, что ты ударилась. Ты не хочешь сказать правду?
— Нет.
— Почему?
— Он сказал, что если об этом кто-то узнает, то будет плохо. Мне больно…
— Анечка, я прекрасно понимаю, мне очень жалко тебя. За что тебя так?
— Я тоже не понимаю, за что. Могу поспорить, что они караулили меня там не случайно.
— С чего такие выводы?
— Мне показалось, что они специально сговорились, чтобы за что-то отомстить мне. Прекрасно, не успела переехать, а врагами уже обзавелась! Безусловно, если люди с психическими отклонениями, которым причинять вред другим людям приносит удовольствие, но это не тот случай.
— Ты запомнила, как они выглядят?
— Точно сейчас не опишу, но у него была противная внешность. Он был длинный и толстый, а ещё зубы у него гнилые и кривые. Фу, мерзость какая. Было так неприятно, когда он в меня плюнул…
— Мы с Артёмом жутко испугались.
— Я сама не на шутку перепугалась. Кстати, а где Артём?
— Не знаю, около часа назад ушёл, куда не уточнил. Он всю ночь просидел около тебя, он очень переживал. Вчера вечером ему позвонили, он переменился в лице, сорвался и убежал. Я даже спросить у него ничего не успела. Я хотела устроить ему скандал, но он принёс тебя. Ты вся была такая испуганная и заплаканная. Вид был жалкий, мне стало страшно за тебя. Мы обработали себе ушибы и уложили спать. Честно говоря, я тоже почти всю ночь ворочалась, никак не могла успокоиться.
— Не стоило настолько сильно переживать.
— Ты понимаешь, что сейчас говоришь? Поздно вечером тебя приносят всю избитую и зарёванную, ты ничего не говоришь…
— Ладно, всё будет хорошо.
— Ты понимаешь, что тебя могли просто убить?
— Не убили, сейчас я перед тобой живая, но слегка побитая. Давай больше не будет говорить об этой, хорошо?
— Как скажешь. Тебя, кстати, не тошнит? Голова не болит, не кружится?
— Нет, только синяки болят.
— Хорошо, значит, сотрясения нет. Тебе нужно поесть, что скорее выздороветь.
С этими словами Меркулова удалилась из комнаты. Спустя немного времени я поднялась с кровати и направилась в ванную комнату. Видок, скажем так, был не особо хорош. На нижней губе была запёкшаяся кровь, а глаза сильно опухли от вчерашних слёз. Приподняв одежду, я увидела фиолетово-красные синяки, которые «украшали» мой живот. Ксюша была права, на руках и спине я насчитала несколько синяков, но они были не такие большие, как на животе. Чтобы успокоиться, я решила принять тёплый душ. Надо же, у Меркуловой такой вкусный гель для душа! Нет-нет, я его не ела, он просто вкусно пахнет! Шоколад с апельсиновыми нотками… Чем-то напоминает запах Рождества или Нового года. Как только я вышла из душа, Ксюха позвала меня на кухню. Пахло чем-то очень вкусным. Ух, да и выглядело неплохо. Пока я плескалась, Ксюша замутила оладушки. Такие пышненькие и румяненькие, что потекли слюни. Я обожаю оладьи, но бабушка редко готовит их, она больше специализируется на пирогах и песочном печенье. Ох, какой же это кайф, когда ты намазываешь на вкуснейший оладушек толстый слой варёной сгущёнки, отпиваешь глоточек чёрного чая и наслаждаешься вкусом.
— Я вижу, что тебе понравилось. — улыбнулась Ксюша, когда в мой рот полетел пятый оладушек.
— Понравилось, просто восхитительно. Ты вкусно готовишь, а вот я не очень.
— Не расстраивайся, вот выйдешь ты замуж, нарожаешь детишек, и научишься вкусно готовить. Даже если не захочешь, то придётся.
— Не знаю, что-то у меня вера в настоящую искреннюю любовь пропадает.
— Перестань, встретишь ещё своего принца на белом коне. Тебе только шестнадцать, вся жизнь впереди.
— Мне через пару месяцев семнадцать стукнет, между прочим.
— Да-да, я обязательно приду к тебе в гости и принесу воздушный шарик в подарок.
— Не люблю воздушные шарики, они громко шумят, когда лопаются, а если это происходит ночью, так вообще заикой остаться можно. Принеси лучше торт домашнего приготовления.
— Ну вот, ради тебя придётся торты учиться печь! Всё ради любимой подруженьки!
Спустя несколько часов
— Привет, бабуль!
— Привет, коль не шутишь! Чего это ты побитая идёшь?
— Да так, просто ударилась, ничего особенного.
— В кого же ты такая неуклюжая-то уродилась? Есть будешь?
— Нет, спасибо, я к себе пойду, мне уроки надо делать.
— Как хочешь. Мне нужно сходить на рынок, борщ на плите.
— Хорошо, всё понятно.
Бабушка накинула своё старое пальто бежевого цвета и вышла из квартиры. Я прошла к себе в комнату, стянула свитер и джинсы, за место них надела спортивный костюм, чтобы не было лишних вопросов. Заварила себе чашечку горячего чая и села делать уроки. Хватило того, что сегодня пришлось прогулять, а завтра важные контрольные по математике и географии. Ох, если бы вы только знали, насколько я не люблю географию, но это не говорит о том, что не нужно выполнять задания.
19 февраля 20** год
Утром около подъёзда меня ждала Меркулова, мы частенько ходили в школу вместе. По ней было видно, что вчера произошло что-то нехорошее, я решила поинтересоваться.
— На тебе что-то лица нет, — начала я, — всё нормально?
— Сначала тебя побитую приносят, а потом и Артём весь в синяках домой заваливается.
— В каком смысле? Его тоже избили?
— Думаю, что он, скорее всего, подрался с кем-то. Блин, он ведь не любит распускать руки, ему легче словами ответить, чем кулаками. Значит, что-то очень серьёзное вчера приключилось. 4
— Ты узнала, что именно?
— Неа, он как только поздно вечером домой пришёл, так сразу в комнате своей закрылся. Ни с матерью, ни со мной разговаривать, естественно, не стал. Я когда проснулась, то его уже не было. Интересно, куда он с утра пораньше умотал?
— Может, в школу?
— Артёмочка в школе появляется только по редким-редким праздникам. Вообще, даже если он и собирается на учёбу, то выходит из дома намного позже меня. Нет, куда-то в другое место его понесло. Прикинь, пришёл вчера, а под глазом огроменный фингал, да ещё и губа разбита. Каким бы хреновым братом он не был, всё равно переживаю.
— Понятное дело, он всё-таки твой родной брат, но он всё же достаточно взрослый человек, а в добавок ко всему ещё и парень.
— В былые времена он пил, как последний алкоголик, но никогда не дрался. Нет, было, конечно, несколько раз в детском садике, он тогда ещё сотрясение получил. Ну, и в школе один разок, но тогда больше обидчику влетело, даже чуть заявление не написали.