– Ни фига себе исхудал – девяносто семь кило! Если бы не качался и не бегал – так уже был бы, твоими стараниями, колобок в сметане!
– Это что, почти шесть пудов по-старому? Ну и где они в тебе? При твоем росте и не видать ничего, одни ключицы торчат! Все равно кушать полезно, сейчас я принесу и сама заодно, еще ничего не ела за весь день. Леша…
– Что, Леша? Ну что ты так смотришь? Ну вот… Только этого не хватало! Все же в порядке? Все нормально, бабушка. Я тебе говорю, я обещаю, ну пожалуйста…
– Это они тебя опять извести хотят, что подманивают?
– Кто – они?
– Не знаю… ты же не рассказываешь, кто? Адовые.
– Гм… Если я что-то понимаю в абстракционизме… Короче – не извести, баб Ира, хуже. Гораздо хуже. А я пока не готов…
Глава 14
– Самое мощное препятствие любовному грехопадению – это многовековая мудрость человечества, на которую всем начхать.
Филарет крякнул, но все же спросил, как ни в чем не бывало:
– Ты это к чему?
– Абстрактно, в порядке самосовершенствования, ни на что не намекая, ни на тебя, ни на некую С…
Встретились прямо на Невском, у входа в «Центр», внизу, ровно в одиннадцать часов, потому что Арсений Игоревич хотя никогда не опаздывал, а и раньше на работе не появлялся. Велимир оказался на месте встречи первым, но и Филарет отстал от него на какие-то секунды.
Вчера они праздновали долго и скромно, до полуночи, почти на трезвую голову, бутылка бургундского не в счет, да и ту втроем опустошили едва до половины. Потом Велимир встал – пора, дескать, домой, но и Филарет, Свете и Вилу на удивление, тоже засобирался, оговариваясь какими-то важными домашними бытовыми делами… Вил уверен был, что Филарет тень на плетень наводит, а сам вернется ночевать; видимо, и Света догадалась об этом же, либо он ей незаметный знак подал, поскольку она моментально успокоилась и обоих поцеловала на прощание в щечку, по-сестрински…
Но это было вчера, а сегодня пришел день, который сулил много нового, да мало хорошего… Так думал Велимир, так думал и Филарет, хотя оба они вовсе не сговаривались в думах своих, да и хорошее с плохим понимали для себя не одинаково.
– Привет.
– Привет.
– Как?…
– Все нормально, а у тебя?
– Та же фигня. Папка, надеюсь, с тобой?
– Угу. – Филарет качнул рукой, показывая драгоценную папку с документами.
Велимир уже не так строго таился и расправленного наружу чутья хватило почувствовать легкое-прелегкое подтверждение своим домыслам насчет Филарета: вернулся и ночевал. Счастливчик…
– А тебе какое дело до этого?
– Ты о чем?
– Сам знаешь, о чем.
– Ну, извини, позавидовал, не больше.
– Ладно. У меня неважные предчувствия насчет итогов предстоящего совещания.
– Только предчувствия??? Ты неисправимый идеалист, Филарет Ионович, если рассчитываешь, что наши деньги так легко разменяются на «ихние» документы. Впрочем, мои предчувствия подсказывают мне, что мы с тобой все равно сумеем добиться справедливой оплаты нашего труда.
– Федотович.
– Да, точно, Федотович. Ну, извини еще раз, опять ошибся, теперь не забуду.
– Извиняю, хотя ты ошибся намеренно. Поднимаемся?
– Веди, командир, я прикрою тыл.
В приемной оба переглянулись и дружно качнули головами один другому: Игоряныч просто глупец, что променял Светку на Илону. Буквально несколько дней их не было в конторе, но за это время они успели притереться характерами, сдружиться в какой-то мере, девушку понять и узнать, если уж не друг друга… Светка-красавица оказалась, при ближайшем рассмотрении, добрейшая душа, настолько беззащитная и доверчивая, что от этого производила впечатление набитой дуры, а ведь она вовсе не дура… Не Архимед, не академик Абрикосов, но и не Илонка… Эта тоже смазливая, тоже высокая, но…
– Совсем другой сорт, правда? Илюша, а что, шеф разрешил курить тебе прямо здесь, в предбаннике?
– Тебя не спросил. Велено подождать, он занят пока. Вилюша. С волосами ты лучше смотрелся, не таким уродцем. На крутого пацана все равно не тянешь. – У Илоны и раньше матерные слова слетали с языка легко и быстро, как капель весной, но это в кулуарах, а здесь же она официальное лицо… Ну-ну, быстро освоилась с ролью главной наложницы…