– Каких угодий? А, ремонт?! Положи ей больше.
– С чего бы это ей больше??? Основную работу выполнили мы, недоедали, недосыпали, а ты хочешь что, чтобы уравниловка процветала в нашем коллективе? Я ей и так уже положил десять тысяч евро, десять тысяч долларов и сто… пятьдесят тысяч рублей, вот еще добавил «пятихаток»…
– Ох ты и жмот, – Филарет даже поморщился от негодования, он подошел, протянул руку в сейф, подцепил наугад еще одну пачку – оказалась с двухсотъевровыми бумажками, и бросил ее в кейс, к остальным деньгам. Поколебался, вытащил еще одну – пятисотенные евро… – Вот теперь нормально. Закрывай и пошли.
– Чур, я кейс закрываю, а ты сейф! Чтобы по справедливости!
– Гм… Ты хочешь, чтобы я тебя опять идиотом назвал? Хорошо: ты идиот, хотя я не понимаю – зачем? – Филарет толкнул дверцу сейфа и она, тяжелая как танк, послушно двинулась вперед, бесшумно стала на место и с легким щелчком замерла.
Затем оба, Филарет впереди, Велимир следом – задержался, чтобы поднять телефон с полу и водрузить обратно на стол, – вышли из кабинета.
– Илона, слышишь меня?
– Да, я слышу.
– Через минуту ты вернешься к своим основным обязанностям. Кстати говоря, тебе надо будет сразу же поспешить в зал, там, благодаря стараниям одного злопамятного брокера, возникли организационные и медицинские проблемы.
В зале наблюдалась умеренная кутерьма, но без попыток вовлечь в нее Велимира и Филарета, их попросту никто не видел, не воспринимал как присутствующих.
– Что поделаешь, даже товарищу Сталину не удалось отменить 5-е марта. Сколько народу! Врачи я понимаю, с ними комплексный договор, но откуда менты подсуетились взяться? Или это мы забыли обо всем, и о времени, в том числе, при виде денег? Да нет, буквально пять минут прошло, даже меньше…
– Вот зачем ты настучал на меня Илонке, я всего лишь понос наслал, а поскользнулся на нем и поимел все последующее – он только и исключительно по твоей вине.
– Какая разница? Так он хоть жив будет, а уж ты бы его наверняка…
– Откуда тебе знать, босс? Прошу прощения, бывший босс. В паралике и немым до конца дней тоже, знаешь ли, не сладко…
– Значит, тогда ему обманывать нас не стоило. Кстати, впервые слышу насчет немоты, я не насылал. – Филарет покосился на компаньона и жестом попросил того идти впереди. Велимир спорить не стал и немедленно перестроился, продолжая говорить на ходу и вполоборота:
– Да? Ну, может быть, и я по рассеянности… Поскольку такого оперного баса, как у тебя, потенциально драгоценного для общества и искусства, у нашего Игоряныча не наблюдалось, я решил, что ему обидно будет обладать речью при остальной неподвижности в целом. Кроме того, речь, по крайней мере, морзянкой, по типу господина Нуартье, к нему вернется постепенно, однако рассказать о своем последнем в жизни совещании он никак не сумеет. Вот-вот ему будет, вот уже понял, как объяснить про нас с тобой, ан в последний момент – ни фига. Эти сизифовы попытки помогут ему отвлечься от грустных мыслей, да что отвлечься – он этому остаток жизни посвятит, в перерывах между раскаянием! Ах, если бы чести предоставляли хотя бы одну вторую попытку! – Велимир, от наплыва эмоций, даже взмахнул руками, левой повыше, а правой, с тяжелым кейсом в ней, пониже. – Однако, Филарет Федотович, мы уже на свежем воздухе, богатые, свободные, как два муссона, и безработные. Что дальше?
– Муссоны – сезонные ветра, они не безработные и отнюдь не свободные… Что дальше, что дальше… Надо для начала поехать в укромное место, разделить деньги…
– Хорошо сказано, но не нравится мне, что ты так напряжен… Пазуха твоя наполнена камнями.
– Да и ты тоже. – Филарет не отводил взгляда и вообще весь был как натянутая струна – одно неосторожное движение со стороны Велимира…
– И я тоже, согласен. У меня к тебе насобирались некие вопросы по разным темам, но…
– Выкладывай, раз насобирались.
– Я же сказал: но… Проблем я накопил еще больше и к основным из них ты не относишься. Короче, гони штучку-дрючку.
– Цепочку, что ли?
– Ее. Тебе она чудится цепочкой, мне иначе… Давай ее сюда. – Филарет, по прежнему не отводя взгляда, сунул руку во внутренний карман пиджака, достал серебряный портсигар, открыл…
– Бери.
Велимир глянул и ухмыльнулся
– Это ты его что, экранировал так, серебром?
– Нет, просто взял, что под руку подвернулось, не хочу прикасаться. Вредная вещица оказалась, такого я еще не видел. Как она Светку не смяла?…
– Простая человеческая душа, ей не опасно. Ты, кстати, не рассказал о своих впечатлениях?