Велимиру Света нравилась гораздо больше, чем Тата, однако он не устоял перед минутным искушением и встречным энтузиазмом, все-таки не удержался, и они с Татой вышли из дома на час позже, чем это предполагалось по плану. Впрочем, плана как такового и не было: главное – действовать порознь, а Филарет и Света уже уехали, где-то с полчаса, на такси. Точно на такси, значит, вызывали по телефону. Вот уж любители комфортной жизни – в духоте, в переполненном автобусе им, видите ли, никак.
– Виля, ты что там бормочешь? Забыл что-нибудь? Дай-ка, поправлю… надо было погладить. Давай вернемся, это секундное дело утюжком пройтись…
– Нет, извини. Это я проговариваю про себя, что сегодня нужно успеть сделать во второй половине дня и не забыть. Ничего сейчас не будем гладить, даже твои ноги. Куда едем?
– А… ты точно меня ничем… не подведешь? Я могу на тебя рассчитывать?
– Да точно, точно. Еще здоровее станешь. Я каждой фрикцией по сто и больше микробов убивал, об стенки плющил, ты только посчитай, сколько это миллионов вышло!
– Какой же ты хвастун и трепло, правильно Светка говорила! Ой, какой же ты…
– Плохой?
– Нет, Вилик, ты очень и очень славный! Но балбес и балабока!
– Тебе понравилось?
– Что понравилось?
– Ничего, проехали.
– Да, понравилось, и не сердись! Знаешь анекдот на тему, что чаще – любовь или Новый год? Вот он точь-в-точь про меня. Ну будь ласка, не дуй губки, ну Вилик! Я женщина, я стесняюсь обсуждать вслух такие темы.
– Угу, необузданно лобзать и подбадривать истошными криками, призывая соседей в свидетели своего эмоционального триумфа, ты не стесняешься, а смиренно и почтительно поблагодарить того, кто был к тебе так добр… Прощаю. Но ты будешь танцевать мне стриптиз, как провинившаяся.
– Я? Провинившаяся? Мальчик, ты меня с кем-то перепутал.
– Ничего не перепутал, абсолютно все так делают, чтобы загладить передо мной вину. Женщины, я женщин имею в виду. Мужчинам же латную рукавицу в лицо – и на нож, пока не проморгались!
– И много у тебя таких женщин?
– На этой неделе? Сейчас попробую сосчитать… Из постоянных?
– Господи, с кем я связалась!
– Ты сказала. Но, довольно молитв и суесловий: куда едем?
– А ты не рассердишься на меня снова?
– Нет.
– Не сердись, пожалуйста. Я понимаю, что мы оба абсолютно свободные люди, и если я попросила тебя съездить со мной за компанию, то только потому, что мне так осточертело мотаться туда одной… С тобой лучше. Дело минутное, но тягостное для меня. Это мой бывший муж. Я везу ему кое-какие вещи и поесть. В больницу. А потом я с тобой поезжу за компанию, если захочешь?
– А чем он у тебя болен?
– Он сумасшедший. У него серьезно расстроена психика. В прошлом наркоман, хотя и сейчас ведет себя как постоянно обкуренный. А иногда, когда у него наступает просвет – плачет и просит его оттуда забрать. Но куда я его заберу? Сам видел, какие у меня хоромы, нам с дочкой еле-еле. Ведь я и квартиру продала, а «однюшку» купила, чтобы деньги были – его лечить. Кого только я не звала: и экстрасенсов, и бабок-знахарок… Все без толку, а денежки тю-тю.
– Грустно. А врачи что говорят?
– Кто что говорит. Паранояльная шизофрения, мания преследования. А кто говорит – органика. Чуть ли ни рак мозга.
– Параноидальная. Давно ли?
– Года три, как лежим в стационаре и еще раньше по врачам и дома намучилась. Лечение бесплатное, но условно-бесплатное.
– Тогда это не рак мозга, давно бы окочурился.
– Слушай, Велимир. Вот зачем ты так сказал? Чтобы лишний раз сделать мне больно? Так мне и без тебя хватает этих радостей. Вот зачем ты мне так сказал?
– Тихо, тихо, не заводись не по-детски. Сказал, чтобы отвлечь и кое-что понять.
– Что понять? Развлечь, да? Спасибо, родимый, ты славно меня развлек. Вот что, давай-ка мы с тобой в разные стороны. Я пойду прямо, а ты…
– Заткнись и иди рядом.
– Что??? Чт…
– Забудь три пары последних фраз в нашем диалоге. Гм… Тогда это не рак мозга, Татик, иначе бы он уже умер.
– Что??? Ой! Типун тебе на язык, умеешь же утешить… Ох, ты извини, что крикнула ни с того ни с сего, нервы… показалось… Ты куда меня привел?
– Куда, куда, на обочину проезжей части, где можно поймать мотор такси и заплатить ему по счетчику местною валютой и прервать, наконец, твои искренние извинения по каждому пустяку. О! На ловца и зверь. Садимся. Плачу я, адрес называешь ты, чтобы все, как говорит наш босс Филарет, по-честному было.