Короче, шагнул я сквозь дверь, из Пустого Питера к себе – и варежку отвесил!
Мой Бруталин, оказывается, ринулся выполнять мои повеления, касаемо внешнего вида моих слуг и своего собственного, а также, поскольку это не противоречило моим указаниям и ничем не угрожало моему благополучию и здоровью, развернулся и вдоль по интерьеру, но самую чуть. «Разведи руками и мычи от полноты чувств, господин Зиэль и удивись, удивись, мышь тебе в голову, на своих питомцев!» – Вот что мне сказали декоративные перемены в исполнении джинна Бруталина, моей властью назначенного старшим над остальными домашними слугами-джиннами. В коридоре, сразу же слева, меньше чем в метре от входа, возник вбитый в стену гвоздь, а на нем повисла на белом шнурке, который одновременно и рамка, не знаю как назвать: композиция не композиция, картина не картина – в общем, на черном псевдобархатном прямоугольном поле (словно бы квадрат Малевича чуточку растянулся вниз под собственной тяжестью), во множестве мест дырявом, расположились в несколько рядов шесть глаз. Не три пары, а именно шесть разных глаз, каждый из которых как бы высовывается из прорехи. Там, где прореха не закрыта глазом – видна подкладка, желтоватая, непонятного материала. Вполне возможно, что художник Бруталин сделал подкладку из содранной с кого-то кожи, я бы не удивился, ибо – есть сходство.
Глаза я мгновенно идентифицировал, что, все-таки, не помешало мне ошалеть на славу – очень уж неожиданная выдумка. Слева направо, сверху вниз – все мои домашние джинны оказались помещены – насколько я проник в замысел Бруталина – в «таблицу ожидания»: Бергамот, Боливар, Баромой, Бельведор, Брюша, Баролон.
Каждому из них Бруталин позволил глядеть из таблицы наружу, но почему-то – оставил наблюдающими по одному глазу от каждого.
– Зело очумляюще и преизрядного зраку! – вскричал я в виде приветствия Бруталину. – Ну, брат, и задал ты мне перфомансу!
– Рад служить сагибу! – Для себя Бруталин отчубучил аттракцион еще того покруче: на противоположной от картины стене, почти на самом углу маленькой прихожей, в стену оказался вбит еще один гвоздь, а на нем на витой шерстяной нити, зеленое с желтым, повисла здоровенная пробирка, заткнутая пробкой, прозрачная, белого стекла, а в ней-то и угнездился наш Бруталин, как он есть, только маленький и с букетом в руках! То, что он теперь в полный рост, с ногами – это я еще раньше сам ему прямо приказал, остальное – личная инициатива бойца. Увидев меня и услышав мое приветствие, Бруталин вымахнул из пробирки и отвечал уже, стоя передо мною в «натуральный» размер (чуть ниже меня), босыми ногами по линолеуму, кланяясь, разумеется. Дурацкий букет был по-прежнему в его руках, но соответственно увеличился в размерах, и я смог его рассмотреть: два непонятных желтых сухих цветка на длинной, вверху расщепленной и внизу свитой в кольца ветке, напоминающей змею раздвоенным хвостом вверх.
– Не совсем понимаю смысл сей цветочной аллегории, но – стоп. Я сам попробую догадаться при случае, а ты подскажешь мне, если только я попрошу этого. Ок?
– Как прикажет сагиб.
– Значит, так… В целом новации утверждаю. Теперь по частностям. Пока сидишь в пробирке – можешь держать цветы, как вылез оттуда – изволь руки высвободить. Ферштейн?
– Да, сагиб.
– Во, так гораздо лучше, функциональнее. Почему Баролона низверг в самый низ таблицы ожидания? Я тебя спрашиваю!
– Он претендовал на большее. Но сагиб меня назначил главным.
– Все верно. Однако, Баролон – джинн прихожей и имеет право на своей территории на свою долю уважения. Переместить наверх.
– Сделано, сагиб! – Ха! Баролон желотоглаз, а я не замечал этого раньше.
– Нормально. Что, Брюша, дискриминируют тебя эти дылды?
– Нет, господин.
– Не обидно в самом низу?
– Нет, господин
– Никто не смеется над тобой?
– Нет, господин. – Странные ощущения испытываешь, когда шесть непарных глаз косятся на тебя со стены. И вообще…
– Так. Когда я к кому-то из вас обращаюсь, вы должны покинуть временное прибежище, в данном случае – таблицу ожидания – и предстать передо мною в положенном виде. Всем понятно?…
Оп, придурок жизни! Я даже вздрогнул от неожиданности, но рассмеялся: все семеро выпрыгнули из таблицы и плотной шеренгой выстроились в тесной прихожей, маленький Брюша у самых дверей, правофланговый, конечно, Бруталин. Сам виноват, поскольку задал общий вопрос, а перед этим повелел – вот они и выполнили повеление.