– Привет.
– Привет.
– Как?…
– Все нормально, а у тебя?
– Та же фигня. Папка, надеюсь, с тобой?
– Угу. – Филарет качнул рукой, показывая драгоценную папку с документами.
Велимир уже не так строго таился и расправленного наружу чутья хватило почувствовать легкое-прелегкое подтверждение своим домыслам насчет Филарета: вернулся и ночевал. Счастливчик…
– А тебе какое дело до этого?
– Ты о чем?
– Сам знаешь, о чем.
– Ну, извини, позавидовал, не больше.
– Ладно. У меня неважные предчувствия насчет итогов предстоящего совещания.
– Только предчувствия??? Ты неисправимый идеалист, Филарет Ионович, если рассчитываешь, что наши деньги так легко разменяются на «ихние» документы. Впрочем, мои предчувствия подсказывают мне, что мы с тобой все равно сумеем добиться справедливой оплаты нашего труда.
– Федотович.
– Да, точно, Федотович. Ну, извини еще раз, опять ошибся, теперь не забуду.
– Извиняю, хотя ты ошибся намеренно. Поднимаемся?
– Веди, командир, я прикрою тыл.
В приемной оба переглянулись и дружно качнули головами один другому: Игоряныч просто глупец, что променял Светку на Илону. Буквально несколько дней их не было в конторе, но за это время они успели притереться характерами, сдружиться в какой-то мере, девушку понять и узнать, если уж не друг друга… Светка-красавица оказалась, при ближайшем рассмотрении, добрейшая душа, настолько беззащитная и доверчивая, что от этого производила впечатление набитой дуры, а ведь она вовсе не дура… Не Архимед, не академик Абрикосов, но и не Илонка… Эта тоже смазливая, тоже высокая, но…
– Совсем другой сорт, правда? Илюша, а что, шеф разрешил курить тебе прямо здесь, в предбаннике?
– Тебя не спросил. Велено подождать, он занят пока. Вилюша. С волосами ты лучше смотрелся, не таким уродцем. На крутого пацана все равно не тянешь. – У Илоны и раньше матерные слова слетали с языка легко и быстро, как капель весной, но это в кулуарах, а здесь же она официальное лицо… Ну-ну, быстро освоилась с ролью главной наложницы…
– И чем же он занят? – Илона обернулась и слегка умерила гонор: бас Филарета и прямой немигающий взгляд исподлобья всегда охлаждающе действовали даже на Арсения Игоревича и его заместителей, включая начальника службы безопасности.
– Он с Москвой разговаривает, Филарет Федотович, скоро закончит. Если надо будет – примет. Как только вот эта лампочка погаснет, я сразу же зайду, спрошу и вас позову. Присаживайтесь пока.
– Да мы войдем сами, с вашего позволения, он нас охотно извинит, поскольку наши новости поважнее московских и уж всяко приятнее для него.
– Точняк. Я пришел к тебе с сюрпризом, рассказать о депозите… Ой, ты чего это раскашлялась? Хочешь, я тебе по спинке похлопаю… Как братан братана, а, Илона-джан? – Илона бросила в пепельницу недокуренную «вирджинию» и зашлась в неожиданном кашле, не в силах его унять, она еще пыталась показать руками, что к шефу нельзя, но кашель усилился, потекли слезы, сопли, и девушка опрометью бросилась из комнаты…
– Клоун и есть клоун. Зачем тебе это?
– Из анбиции. Как только она домчит до туалета, все сразу и кончится. Как вернется – опять начнется. И так три раза. И в следующий раз она будет со мною вежлива не менее, чем с тобою, неопрятно обросшим на затылке.
– Да? Тогда ладно. А будет ли этот следующий раз?
– Не знаю. Так мы заходим? Нет, но каков кобель, слюшай. Адин девушка, другой девушка…
– За мной.
Арсений Игоревич заткнулся посреди фразы и даже прикрыл трубку рукой, чтобы пригасить голос невидимого собеседника, а точнее собеседницы, питерской и досужей, как безошибочно определили оба вошедших, Филарет и Велимир.
– Одну секундочку… Ну, все… Женя. Тут у меня встреча, я после перезвоню… Обязательно перезвоню и обговорим детали предстоящего совещания. Да. Не забуду и сразу же перезвоню. Пока. Обнимаю…
– Присаживайтесь, господа. Дружок из белокаменной. Зовет в гости, а на самом деле хочет подписать меня на один любопытный инновационный проект. Впрочем… С чем пожаловали? Со щитом, или на коне?
– И со щитом, и на коне, Арсений Игоревич. Вот документы. Все в лучшем виде для всех нас. Все бумаги составлены четко, без рифов, все необходимые подписи и печати находятся на своих местах, все подлинные.
– Отлично! Ве-ли-ко-лепно! Ну-ка, разрешите взглянуть? – Филарет сам раскрыл и в таком виде протянул папку начальнику. Тот бережно подхватил ее обеими руками, энергично и грузно плюхнулся на стул, чем вызвал у Велимира неодобрительное покачивание головой и сходу углубился в изучение документов… На мгновение рассеянно поднял голову:
– Кофе, чай?
– Так постоим.
– Что?…
– Мы с Филаретом Федотовичем только что пили кофе, не хотим.
– А, угу…
Арсений Игоревич увлекся чтением не на шутку, румянец на его белом лице разгорался все более, пока не залил все щеки и не двинулся дальше, на лоб, за уши, под тесный галстук… Похоже, он врал и навар обещался быть больше, чем восемьсот тысяч минус двести тысяч…
– Великолепно. Господа, – Арсений Игоревич встал, Филарет и Велимир последовали его примеру, – от лица службы выражаю вам полный респект и благодарность! Это именно то, что нам нужно. Безукоризненно.
– Ништяк!
– О, вы как я погляжу, гм, очень коротко постриглись?
– Да, из соображений гигиены и моды, Арсений Игоревич. Кроме того, бритая голова – это парик в стиле ню. Плешь, типа, скрывать.
– Раз вам нравится – тогда конечно. Внешний вид работника должен быть опрятным, это не обсуждается, но вовсе не обязательно одинаковым – время мирное и мы не на флоте. А у вас как, Филарет Федотович? Хорошо выглядите.
– Спасибо, Арсений Игоревич. Хороший день, хорошие новости. Когда и где мы сможем получить «аккорд»?
– Что? А, деньги? Без вопросов, хоть сейчас. Куда я ключи… Нашел. Помнится, мы договаривались насчет двадцати тысяч условных единиц на вас двоих?
– Двухсот.
– И мне помнится, что двухсот, Арсений Игоревич! И что-то связанное с евро, да, Фил?
– Неужели двухсот? Невероятно.
– Двухсот, – повторил Филарет. – Двадцать тысяч предполагались в том относительно неудачном случае, если на найденных документах не обнаружится необходимых подписей. Все подписи на месте. Документы – у вас в руках.
– Разве? Погодите, господа. Давайте-ка успокоимся и непредвзято во всем разберемся. Присаживайтесь, разговор серьезный и деловой. Чаю, кофе? – Велимир и Филарет опять отказались.
Когда все присутствующие расселись по местам – шеф во главе, за своим столом, брокеры за торцевым, лицом друг к другу, – Арсений Игоревич откашлялся и продолжил (специальная кнопка под столом, на которую он нажимал коленом, не действовала, но об этом знали только Филарет и Велимир):
– Напомню: вы оба имели к сделке довольно косвенное отношение, я имею в виду – к самой сделке, к содержательной ее части. Когда с нашим работником, Андреем Ложкиным, случилась трагическая… неприятность, вам было поручено довершить некую документальную составляющую незавершенного, в силу этой трагедии, дела, сделки. С чем вы благополучно справились, как я только что честно и четко отметил… Пока я все правильно говорю?
– Пока да. Кроме суммы. Было назначено двести тысяч, а вы…
– Велимир Леонидович!…
– Да-да, слушаю вас, Арсений Игоревич? Я весь сплошное внимание!
– Будьте любезны не перебивать и не иронизировать, иначе остальную часть разговора вы проведете за дверью. Понятно?
– Пока да.
– Вот и отлично. Да… – Арсений Игоревич замешкался, восстанавливая в памяти утерянную нить разговора… – Справились с честью, но. Кроме вас над проектом работали другие люди и успешно завершили свою долю порученного, не менее важного, так что не вы одни здесь герои. Я и сам, скажу не хвастаясь, обе руки приложил (При этих словах Велимир нахально ухмыльнулся, как бы показывая полную осведомленность на тему, что и куда прикладывал в эти дни шеф; Филарет, по обыкновению, остался невозмутим).Что же вы хотите – уверить меня в том, что за день непыльной работы на теплом летнем воздухе я пообещал вам двести тысяч уедов???
– Совершенно верно. Только не за день.
– Ну за два.
– И не за два, Арсений Игоревич. И вообще, условия были об аккорде, а не повременные.