— Ваше Высочество.
Услышала я где-то на задворках сознания голос Виолы, что мне показался даже больше удивленный чем мой взгляд. Это отрезвило меня, и я оторвалась от созерцания его образа передо мной. И оказалось, мужчина смотрел на меня и видимо тоже был немного увлечен рассматривая. Так как, медленно повернул голову на Виоли, которая уже встала и кланялась сейчас ему. Я перевела взгляд на Кигана, не хотелось, чтоб он думал, что я мечтаю о принце. А он и не думал, он мягко мне улыбнулся и подал руку.
— Голден-ретр.
Легкий учтивый поклон и неимоверная сдержанность эмоций. Адриан спокоен, но что-то промелькнуло в его мимике. Между этими двоими все же большее, чем мне говорила Виоли, они очень странно сейчас себя ведут.
Я приняла руку Кигана, как утопающий за бревно. И вставая ответила на улыбку.
— Госпожа Редверс, да вы мини клад с приключениями. Бал еще не начался, а я уже чую историю, которую хочу знать. — Мягкая улыбка, открытый взгляд. Ох, я все же люблю тебя леопард!
А еще была рада, что Киган перестал прятаться за маской члена из Главной Элиты, после нашего утреннего разговора, он стал более открытым и живым. Но возможно, это произошло еще раньше, тогда в Янтарном зале, когда меня огласили и признали Филией.
— А рыжуля у нас вообще огонь! — хмыкнул Маркус.
— Интриганам слово не давали и вообще я еще зол, — грубый и резко рычащий голос контрастировал с улыбающимися глазами, что смотрели еще на меня.
— И не у "нас" и не "рыжуля", это госпожа Редверс, для тебя особенно, все ясно?
Киган перевел взгляд на рыжего. Если бы взглядом можно было убивать, Марк был бы уже мертв, ну или бежал, сверкая лапками, хотя нет, у него же копыта. От Виоли узнала, что у Маркуса Рориевира внутренний зверь Олень, причем окрас рыжий.
А мне стало так приятно, что леопард заботиться обо мне — от нахлынувшей нежности и гордости запрыгаю. Вот только вид у меня: "мог бы желать лучшего"- назывался. Краем уха услышала еще параллельный разговор кронпринца и Голден-ретр:
— Ви, да ты пьяна! — возмущенный и недовольный голос.
— Да, и что? Тебя это уже давно не должно волновать.
Пахло ссорой, причем со взрывающимся принцем. Было заметно как он зол и готов теперь поглотить Виоли целиком.
— Нам пора, если хотим успеть вернуться хотя бы к выходу Адриана, Голден — ретр ты с нами? — отвлек всех принц Киллиан.
— Да, но я думала мы идем после бала?
— Нет, сейчас, нужно спешить, следы затеряются, он хорошо их заметает. Нам хотя бы узнать место, или направление, а дальше уже Гейл разберется.
Все стояли в напряжении. Такое ощущение, что они готовы прямо сейчас сделать шифтинг и стоит крикнуть "В перед!", они сорвутся с места.
— Она никуда не идет. — Произнес спокойно и сдержанно. Принц уже совладал собой, но глаза все еще метали молнии.
— Ты не можешь мне запретить! — Вот теперь уже негодовала Виоли. Она его совсем не боялась. А вот мне было страшно, даже стоя просто рядом как наблюдатель, а не объект его раздражение. Не рискнула бы с ним спорить.
— Могу! Я не только твой бывший, но и твой будущий король, так что думай, перед тем как что-то сказать Ви. Никому не позволено так со мной говорить!
С каждым его словом, с каждым шагом к ней. Я ощущала силу, давление на меня. Казалось, что бросили плиту и давят сверху. Хочется прогнуться и встать на колени, а заодно и голову опустить в покорности. Мне уже становилось дурно. Я чувствовала, как начинало тошнить. И плохо было не только мне. Латимар, что держал меня до сих пор за руку, стискивал зубы, как будто ему физически плохо, а принц Киллиан резко отошел в сторону, лица я его не увидела.
Виоли тоже поменялась в лице, она отступала и казалось, точно сейчас падет ниц. Весь ее запал как ветром сдуло. В глазах был страх.
— Ваше Высочество, прошу, не надо.
Маркус подошёл сзади и положил руку ему на плечо. Он единственный кому не было дурно, вообще он был, как всегда, расслаблен, только, что не весел.
— Принц Киллиан, прав, нам пора. А Виоли побудет с… — он подбирал слова и обвел вокруг взглядом, как будто искал предлог, — с рыжу… с госпожой Редверс. Вы же сами сказали она "рыжее бедствие", за ней нужно присматривать. — мирный и безмятежный голос Маркуса успокаивал. Он пытался усмирить силу принца. Делал это очень плавно, мягко и одновременно четко и уверенно. Рыжий определенно знал, что делает.