— И снова не оповестив меня о своих планах… — слышал не голос, а рычание, Лань шу поднял голову, тут же побледнев как мел, видя яростный гнев на дорогом лице, — Как ты мог… ты… Ты доверился какому-то воину, а не мне! Напоил меня успокоительными, чтобы я не лез в это дело! Не дал и шанса мне… — кричав как не в себя, Вэй Сян так же размахивал руками, и будучи в ярости поднял руку, почти опустив её на дорогого человека, но вовремя успев остановить себя, не допустив удара, но не сдержав последней капли эмоций, — Стать тебе нужным…
По лицу парня пошли слёзы, никогда прежде не показывающиеся никому. Лань Шу видел их лишь однажды и больше этого не желал, но своими же действиями вывел дорогого человека, так больно ранив его в самую душу.
— Господин, я…
— Нет! — оборвал слабый голос слуги господин, — Уходи, сегодня… — отвернувшись от самого дорогого человека на свете, Вэй Сян всё же произнёс очень болезненные слова, — Я не хочу тебя видеть.
Всего несколько слов удалили по Лань Шу сильнее, чем множество мечей когда-либо вонзившиеся в его тело. В душе стало так холодно, а в голове пусто, и лишь одно крутилось на уме, — «Я подвёл его…»
— Простите… — тихо прошептав всего одно слова, Лань Шу покинул покои господина, как и он пролив в этот день кровь и утратив веру в самого себя.
***
Не находя себе покоя, Лань Шу направился на тренировочное поле, думая тренировками заглушить слова, как болезненный звон бьющих по его голове.
«Я не хочу тебя видеть.»
«Сегодня или навсегда?»
«Я не хочу тебя видеть.»
«Как мне загладить вину? Что я должен сделать для прощения?»
«Я не хочу тебя видеть.»
«Неужели он ненавидит меня? Неужели теперь я…»
«Я не хочу тебя видеть.»
«Останусь совсем один…»
Без сил рухнув на землю, Лань Шу не ощущал боли несмотря на то, что все его костяшки и ладони были разбиты до крови, а рана на шее открылась, снова заливая алыми каплями одежду. «А нужна ли мне будет тогда такая жизнь?» — задумался юноша, смотря на свою кровавую руку, помня весь кошмар своих датских дней и ту ужасную тьму, которую смог развеять Вэй Сян, став для обреченного ребёнка светом и целью в жизни. Лань Шу точно знал – жизнь без цели ему и даром не нужна.
— Шу!
Услышав, знакомый и до боли родной голос, юноша дернулся, осторожно подняв голову. Вэй Сян стоял прямо напротив него, смотря обеспокоенным и испуганным взглядом на дорогого человека, выглядящего так, словно только пришёл с кровавой битвы.
Без слов схватив Лань Шу за запястья, господин повёл его к лекарю, приказав тому выйти и лично принявшись обрабатывать и перебинтовывать раны. Всё это происходило в полном молчании. Юноша боялся поднять голову на господина, потому тихо сидел и послушно принимал помощь – не считая, что он её достоин.
— Тебе нужен отдых, иди в комнату, — закончив со всем, Вэй Сян встал и уже был готов выйти из комнаты, как вдруг сзади его обхватила и крепко обняла пара рук.
— Ты.. ненавидишь меня? — осторожно, почти шёпотом спросил Лань шу, до смерти боясь услышать положительный ответ.
— Что за глупости ты несёшь? — несмотря на явное опьянения, Вэй Сян выглядел вполне трезво, будучи напичканным сильным успокоительным, действие которого ещё не прошло, — Я зол на тебя, но не ненавижу. — обернувшись, юношу прошёлся взглядом по обеспокоенному человеку, твердо закончив, — Я не могу ненавидеть тебя, но пока не могу простить...
— Что мне нужно сделать, чтобы ты смог? — успев на колени, Лань Шу чувствовал себя ничтожеством. Он всегда ощущал это противное чувство внутри, но с появлением в его жизни господина всё изменилось.
Юноша был уверен в себе и знал — ом может добиться всех высот, победить всех врагов, сделать невозможное, только если рядом будет его дорого человек. Но если он уйдёт… Лань шу не приставлял что тогда с ним будет.
— Прошу, не держи на меня обиду. Я виноват. Сильно виноват, но прошу… — никогда прежде юноша так не молил о прощении, но для него Вэй Сян и его мнение дорожи всей гордости, потому он не видел в этом ничего заурядного, — Не разочаровывайся во мне…