Я Малыш
Случай первый.
Увидела мама мальчика во дворе дома, в который мы заселялись, и позвала его, - мальчик, или сюда, - он подошёл. Спросила, как звать его, назвала моё имя и объявила - дружите.
И стал он моим другом, дружить с ним начал в первый же день, когда с родителями приехал в Орёл, чтобы поступить в первый класс начальной школы и жить.
Случай второй
В детский садик приводили девочку, которая в группе обижала всех. Воспитательница завела её на кухню вместе с мальчиком, у которого та отняла яблоко. Говорит - ударь её, она потом тебя бить не станет, не бойся. - Не ударил. Не испугался, - не захотел.
Белая Холуница
Прозрачный поток холодной воды, из которой так и хочется выскочить, едва войдёшь в речку. Больнючий выстрел слепнем в спину... Лесная, слегка покрасневшая земляника в пучке-букетике, подаренная мне маленькой девочкой Зульфиёй из зелёного братца-двойняшки "Москвича". У моей машины окрас белый-жёлтый, но папа говорит - "бежевый". Наверное, от слова бежать. Ведь наш "Москвич" быстрее бегает колёсами по асфальту из Слободского в Котельнич, чем её зелёный братец-"Москвич". Папе той девочки - Дяде Гене всё время приходится гнаться за нами... А у нас стрелка в круглом оконце под рулём доходит до цифр "70". Потом мы останавливаемся и начинаем ждать их "зелёную машину" - а то вдруг они "сломаются" или "заблудятся" среди лесных дорожек. У них-то машина только куплена - за двадцать пять тысяч, а мы купили такую же, но за пятнадцать. Папа сказал, что мы-то успели, а они долго думали, вот и не могут нас догнать... Наконец мы у речки. Папа уже достал сетку, не такую, как железная кровать, а поменьше. Он прям у самого берега как начал воду мутить, как опустит туда сетку - так сразу потом пескарей с неё на берег и кидает... А вот и дядя Геня! Снова опоздали, значит им и в этот раз рыбу чистить, и костёр разводить. Но уху вместе есть будем... Я громко спрашиваю у Зульфии - а ты давно уху ела? ! ! ! ? ? ? Мама поднесла ладонь ко рту, отвернулась, и как-то странно чихнула. Дядя Геня нахмурился. Папа не больно дал мне по затылку... А потом - все стали смеяться. Весело было ездить на Белую Холуницу.
Без дна
Бездна белая без дна... Зимний дворик в Слободском. Однажды. Точно - однажды... И не просто однажды, а - впервые... Бабушка моя, Евдокия Ефимовна, снарядила меня в чёрные валеночки, синюю шапочку с белой полоской посредине, а сверху надела на меня меховую шапку. Я в зеркале похож стал на Юрия Гагарина. Особенно - мой шлём! Потом она натянула на меня пальто, где белые шерстяные рукавички были пришиты к резинке, протянутой сквозь рукава. Рукавички бабушка вязала крючком. А нитки она вытягивала из шерсти, которая была придавлена утюгом, сматывала на палочку, которую вертела рядом со своей ногой. С этого веретена, она потом сматывала в клубки, а уж затем начинала вязать мне рукавички и носочки. Бабушка часто вечерами сидела и вязала, и меня учила... И вот однажды... в этих самых валенках и шапке... бабушка отправила меня гулять во двор одного. Я решил пойти к странному дому без окон, где вчерашним вечером жгли кучу опавших листьев с вкусным запахом. Открываю дверь подъезда и - ОП! Нет листьев, нет травы. Кончик носа стало противно и больно щипать. И вот что странно - весь двор в белом цвете... Белые холмы по бокам от пробульдозеренных дорожек, шедших от каждой двери дома. Все лавочки обросли белым мхом. На ветках вместо листьев белые клоки, точь-в-точь, как вата. И нет вредных кусучих комаров... Я побежал наверх самого большого белого холма. Он вырос там, где ещё вчера был большой деревянный "мухомор" и вдруг... Вдруг попал в бездну, и стал там в темноте барахтаться... Возился там, возился... Еле-еле вылез наружу. Лицо стало холодным и мокрым... Но я не плакал! Какой-то дяденька подошёл ко мне, поставил на ноги, отряхнул мне спину и шапку, а потом сказал с улыбкой: "Что, дна не было?", - и ещё добавил, - "что-то давно в сентябре столько снега не выпадало."