Александр Петрович открыл нужный документ и принялся быстро строчить.
Сегодня тридцатое сентября. С момента операции прошло четыре дня. Мне удалось поместил две личности в одно тело, и теперь Граф, если можно так выразиться, может видеть мир глазами Лайки, а Лайка – глазами Графа. Они испытывают одинаковые эмоции. Этот феномен выявляет себя в простых опытах. Так, когда одно животное начинает есть, у другого начинается усиленное слюноотделение. Пока что животные чувствуют настроение друг друга на уровне простых рефлексов. Но есть и непредвиденные мною результаты. Пока что еще не вполне можно сказать, отрицательные они или положительные. Так, у Лайки появились новые рефлексы, которые могли к ней перейти только от Графа. Пока для меня остается загадкой, будет ли, к примеру, Лайка мыслить так же, как Граф. Будет ли затронута их высшая эмоциональная и интеллектуальная сфера, будут ли они на этом уровне осознавать и чувствовать эмоции и мысли реципиента?
***
«Белые коридоры, белые люди. Они идут мне навстречу, у каждого что-то болит, каждый о чем-то стонет. Я хочу помочь им всем. И я помогу.
Вон бесцельно шатается. Его биологический возраст – тридцать пять лет, но мы видим перед собой ребенка, который несет в руках плюшевого медведя, его единственного проводника в этом мире. Гебоидный синдром – говорят они. Хватит, говорю я. Он, прежде всего, – Человек. А вон и старая Анна Сергеевна, которая подожгла свою квартиру, после чего и попала к нам. Синильный психоз – говорят они. Хватит, говорю я. Они люди, они жертвы нашей конфликтной, стрессовой жизни. Недавно мой подопечный, больной подростковой шизофренией, порезал себе вены. Банально, пафосно, ремня ему вовремя не всыпали – говорят они. Хватит, говорю я. Хватит!».
Александр Петрович шагал по длинному белому коридору больницы. Когда он зашел в свой кабинет, здесь хозяйничала уборщица Светочка. Молодая девчонка, устроилась на полставки. Вполне мила и обходительна. Она всегда вежливо здоровалась с Александром Петровичем и осведомлялась о его самочувствии. И Александр Петрович всегда отвечал, что все отлично. Но сегодня она заметила, что что-то не так. И спросила, что случилось.
– Я просто устал, – сухо ответил Александр Петрович.
– Вам бы отдохнуть недельку-другую на море, – улыбнулась девушка, продолжая протирать подоконник, – с женой бы съездили куда. Александр Петрович молча слушал ее, снимая пальто и переодеваясь в белый халат. Он считал, что в его возрасте поздно думать о личной жизни. Нужно думать о том, что останется после. Михаил, его старинный и единственный друг, считает, что каждый обязан прожить жизнь счастливо, то есть, ради самого себя. По его мнению, только глупцы живут ради работы и других людей. У Михаила есть все, что нужно для счастья в его собственном понимании – имя, деньги, хорошая работа, множество знакомых. Про таких, как он, говорят – умный, интеллигентный человек, который сделал себе карьеру, который сделал себя сам.
Когда уборщица ушла, Александр Петрович подошел к подоконнику, взял литровую банку с отстоянной водой и полил цветок. Светочка всегда забывает полить его. Александр Петрович нечаянно задел стебель, и на пол упало несколько сухих листочков.
***
Александр Петрович сидел на кухне перед мойкой и задумчиво смотрел на тонкую струйку воды, текущую из крана. Это успокаивало. Он часто делал так, сначала в школе перед экзаменами, потом после смерти матери, потом после смерти своей поэтессы. Постепенно эти «посиделки» перед краном стали для него чем-то вроде ритуала перед важными событиями. Вода текла на дно раковины и исчезала в черной дыре стока. Скоро должны были прийти Вадим и Роман, а потом… А потом он должен совершить гнусный поступок ради того, чтобы сделать людей счастливыми. Но поступок действительно гнусный! Можно даже сказать, это преступление в каком-то смысле.
На столе лежали две ампулы с мощным транквилизатором. Если была бы возможность вколоть его сразу в вену, все было бы значительно проще, но как уговорить пациентов на укол? Придется все сделать по-другому… Но в любом случае это делается на благо всего человечества и на благо двух отдельно взятых людей.
Внезапно со двора послышалось повизгивание. Александр Петрович узнал голос Графа. Вот так отпустишь одного погулять – сразу же найдет неприятности.
Доктор вышел во двор, в туманное утро – сонное солнце едва пробивало белесую пелену. Александр Петрович позвал Графа, посвистел, но никто не подбежал к нему. Зато он увидел вдалеке у забора странную картину. Лайка вскочила на Графа, обняв его передними лапами. Бедный пес даже не сопротивлялся, лишь жалобно повизгивал.
«О боже, – подумал доктор, – Лайка думает, что она кобель. А Граф тоже хорош – смирился с таким обращением к себе! В нем появилось что-то от самки...»
Тем временем Лайка вдруг гневно зарычала и впилась зубами в загривок своей жертвы. Граф взвизгнул, появилась кровь. Александр Петрович не выдержал и закричал:
– Ты что творишь, а ну брысь!
Лайка не обращала на крик никакого внимания и продолжала трепать Графа. Александр Петрович попытался отогнать ее, но тут Лайка развернулась и укусила хозяина за руку. Потом отскочила на небольшое расстояние и внимательно следила за его реакцией. Потрепанный Граф, скуля и припадая на передние лапы, убежал. А потом и Лайка исчезла в густом тумане. Александр Петрович остался один, в недоумении сжимая пораненную руку.
***
Роман и Вадим пришли в девять утра, как и было уговорено. За это время Александр Петрович успел успокоиться, продезинфицировать и перевязать руку и отвлечься от мыслей о странном поведении своих подопытных животных. Сейчас нужно думать только о предстоящей операции. Несомненно более сложной и важной.
Александр Петрович пожал руки молодым людям и пригласил обоих в гостиную, ссылаясь на страшный беспорядок в своем кабинете. Первое время Александр Петрович разглядывал пару. Роман был чуть выше Вадима, загорелый, здоровый молодой мужчина с правильными чертами лица, прямым носом и тонкими губами. Хорошо одет, тщательно причесан и побрит. От него пахло дорогим мужским одеколоном, от Вадима – спиртом. Оба парня на фоне друг друга создавали резкий контраст.
– Что у вас с рукой? – поинтересовался Вадим.
– Ах, это? – Александр Петрович спрятал забинтованную руку за спину, – Открывал форточку и нечаянно разбил ее, вот и порезался. Ну что ж, для начала давайте выпьем чайку, поговорим немного о том, о сем… Вы пока присаживайтесь.