Александр Петрович ушел на кухню. Вадим и Роман на некоторое время остались одни.
– Забавный человек, – проговорил Роман, – Вежливый, безобидный. Я все по-другому себе представлял.
– Я ж тебе говорил, ничего страшного не случится. Просто поговорим с ним и все.
– Уф. Это ради нашей дружбы, – вздохнул Роман, – И ради тебя. Я рад, что ты все же обратился к психиатру. Вот если бы ты пришел сюда еще и трезвый…
– Я почти не пил, – упрямо возразил Вадим.
Роман замолчал. Он не хотел спорить. Всякий раз подобные споры заканчивались тем, что ему приходилось заламывать руки своему другу и ждать пока тот успокоится и придет в себя. Вадим не умел ни спорить, ни общаться с людьми, он мог даже на шутку среагировать вспышкой агрессии.
Вскоре вернулся доктор, неся поднос с хохломской росписью, на котором стояло три чашки чая, сахарница и небольшой серебряный заварный чайничек. Потом все трое взяли по чашке чая и, усевшись поудобней, стали разговаривать.
– Все-таки очень интересно, – улыбнулся Роман, – Что вы на самом деле задумали? Зачем вам я?
– Но вы же хотите, наконец, разобраться в ваших с Вадимом отношениях? – ответил Александр Петрович, – А также решить проблему Вадима. Это хорошо, что он сам понимает ситуацию, а это – первый шаг на пути к выздоровлению. К сожалению, Вадим много пьет, а это может все осложнить и спровоцировать новые приступы. Сам Вадим уже не в состоянии победить себя, ему нужна помощь.
– И поэтому я здесь? – спросил Роман, поставив пустую чашку на стол. Вадим тоже допил свой чай и угрюмо вертел чашку в руках.
– Именно для этого, – кивнул Александр Петрович, – Есть два способа решить проблему Вадима. Первый способ – это консервативное лечение, клиника, лекарства, терапия. Второй способ – гораздо интереснее… Роман подавил зевок, смутился, попытавшись снова состроить заинтересованное выражение лица. Но сам не знал, что причина его сонливости – транквилизатор.
– Так что же это за способ? – спросил Вадим, тряхнув головой.
– Скоро все узнаете, – ответил Александр Петрович.
И оба парня почти сразу же повалились на диван крепко спящими.
***
Доктор притащил тела пациентов к себе в кабинет, здесь уже все было приготовлено. Две кушетки, укрытые белыми простынями, хирургические инструменты, кабеля, компьютер.
Александр Петрович с усилием свалил тело Вадима на одну кушетку, а тело Романа на другую. Окно было все так же плотно зашторено, горели лампы дневного света. На одной из ламп повредился стартер, и теперь она слегка жужжала, словно забавляясь игрой на нервах у растрепанного хозяина.
Александр Петрович глубоко вздохнул, натягивая резиновые перчатки и маску. Выбросил из головы все посторонние мысли. Но они все же настырно лезли в голову.
«Если завтра кто-то скажет, что я сошел с ума, он будет прав. Я действительно сошел с ума. Но не сейчас, а тогда, когда мои родители орали, что ненавидят друг друга. Но… Но если все удастся, если я все смогу изменить… Сколько людей тогда поймет, почему так важно слушать друг друга! Они смогут ощущать боль чужого человека как свою, и больше никогда никто никого не ударит и не обидит. Все будут счастливы. Может быть, даже я…»
Он старался не думать о странном поведении Лайки, об этом необъяснимом побочном эффекте. Откуда такая агрессия? Ведь если она получила часть разума Графа, то должна была скорее стать добродушной и ленивой… Хотя, может быть, она получила как раз ту часть, что была скрыта даже от самого Графа? Страшно подумать, что может случиться с людьми. Но Александр Петрович не намерен был отступать.
Он успокоился, его сердце стало биться спокойнее, а движения снова стали твердыми и скоординированными. Операция длилась шесть часов. За все это время Александр Петрович больше ни разу не подумал о людях, совести, преступлении и прочем подобном. Он весь ушел в работу. Единственное, о чем он жалел, это о том, что у него нет ассистента. Пара лишних рук ему бы не помешала.
***
Роман никогда не думал о том, что может чувствовать другой человек. Впрочем, он все же задумывался о боли физической, которую на его глазах испытывал кто-либо.
Он помнил, как в детстве, когда огромные тополя обнимали небосвод разлапистыми ветвями, а люди вокруг него казались огромными и важными, он увидел странную картину.
Это был яркий солнечный день. Жара стояла невыносимая, и в ту пору прямо на дороге возле его дома можно было увидеть настоящих майских жуков, которые так редко появляются в большом городе. Другие дети его возраста ездили на трехколесных велосипедах, давя этих жуков. И гибель живого существа, пусть даже такого ничтожного, как жук, вызывала у Романа глухой протест. С одной стороны, он понимал, что жалеть насекомое не стоит, с другой стороны, он всегда ставил себя на место слабых и беззащитных.
И в тот же день он увидел процессию, мрачно вышагивающую по улице в траурных одеждах. Впереди всех шла какая-то старушка с черно-белым портретом в руках. Хоронили мальчика, который выпал из окна восьмого этажа, играя со своими друзьями. Вспрыгнул на подоконник и облокотился на марлевую сетку, какие натягивают на окна, чтобы мошкара не летела в квартиру. Роман запомнил маленькую тонкую девочку, на которую взрослые повязали черную шаль. Кто-то сказал ему, что это сестра погибшего мальчика. И именно она запомнилась Роману ярче всех. Она была спокойной и в то же время бесконечно несчастной и испуганной. Она была олицетворением краткости жизни и неумолимости смерти. И пустоты. Роману иногда казалось, что все его воспоминания – это короткие вспышки, черно-белые картинки, за которыми скрывается пустота. И вдруг он увидел удивительный мир.
Это была великая любовь, непонятная для него, и недоступная для его обыденного мышления. Роман увидел себя со стороны. Это было удивительным открытием для него. Этот «он» совсем не походил на того «него», каким он привык видеть себя в зеркале. Похоже на то, как будто смотришь видеозапись.
Но отретушированную.
Он увидел прекрасного юношу, в котором не было изъяна, юного синеглазого бога, за которого стоило отдать жизнь. Его стоило любить всем сердцем, прощать все и все терпеть. Роман понял, что смотрит на себя самого чужими глазами. Глазами Вадима.
Он увидел некоторые моменты своей жизни, которые заставили его почувствовать стыд. Например, они однажды подрались. Роман был выше и сильнее Вадима и легко подмял его под себя, но Вадим не сопротивлялся. Он даже был счастлив в тот момент. Хотя Роман и дрался по-настоящему, Вадим никогда не бил в полную силу. Он проиграл не столько потому, что был физически слаб, а скорее потому, что не хотел причинять боль своему другу. Своему любимому человеку.