Артем провалялся в ванной часа два, потом встал и сделал над собой усилие побриться. Голова кружилась. Так бывало всегда, когда он слишком долго лежал в горячей воде.
Выйдя голым в комнату, он повалился на диван и отключился на пару минут. Его тело трясло. В голове шумело, вместе с тем, он видел фантастические образы. А потом все исчезло, и Артем пришел в себя. Унылая, одинокая комната смотрела на него.
Он включил компьютер и принялся доделывать очередную игру. Так он просидел перед монитором до середины ночи. Потом уснул прямо за столом, опустив голову на клавиатуру.
На следующий день, проснувшись часов в шесть утра, он продолжил свою работу. Прервался лишь к обеду, чтобы доесть черствый хлеб, оставшийся на кухне. Запив его чаем, Артем снова уселся за свой Спектрум.
Так прошел еще один день, и вскоре Артем потерял счет времени. Он уже не думал о еде, только пил воду и программировал. Сначала он сделал одну игру, потом начал еще одну.
Он не мылся, не брился, зарос щетиной. Иногда он вскакивал и снова принимался лихорадочно обыскивать все шкафы и тумбочки в доме. Прошлое звало его с необычайной силой. Потом он падал на пол, мычал что-то нечленораздельное и снова садился за компьютер. Так рождалась одна игра за другой.
Квартира превратилась в помойку. Вытащенное из шифоньеров белье валялось на полу, микросхемы, отвертки, какие-то детали были рассыпаны повсюду.
Однажды Артем увидел большую серую крысу, которая осторожно пробиралась среди белья. Он бросился на нее с ужасным воплем. Животное не стало дожидаться расправы и поспешило спрятаться под шифоньер.
Иногда Артем включал музыку на полную катушку и, забившись под стол, начинал плакать.
«Третий легион» пришелся на конец девяностых годов и плавно перетек в Миллениум. Примерно в это время все программисты, как сговорившись, начали страдать от абстрактных идей. Они начали искать художественную идею, нивелируя знание кода. Игры, демонстрационные программы, даже пресса – все это приобрело оттенок авангарда и тем самым отстранилось от обычного пользователя, который уже бежал с этой платформы, так как более мощные компьютеры вдруг стали дешевле и доступней. Остаток элиты, еще фанатеющий по былым временам, превратился в кучку затворников, хранителей своей идеи, недоступной для простого обывателя. Талантливые люди повзрослели и ушли кто заниматься бизнесом, кто – растить детей, а молодежь не смогла их заменить, так как новых фанатов уже не появлялось. И если раньше Спектрум был для кого-то работой, то сегодня он стал лишь хобби. И хобби весьма странным в мире высоких технологий.
Фактически с 2000 года Спектрум полностью «уходит в подполье». Знают о его существовании лишь единицы. «Сцена» почти полностью распалась.
Прошла неделя. За это время было дано два концерта. Я вымотался и устал.
Диски успешно продавались, наш издатель ликовал. А мне было все равно, каждый концерт опустошал меня, воруя мою энергию, а взамен вливал в меня алкоголь. Часто приходилось натягивать резиновую улыбку перед объективом фотоаппарата. Фальшивая улыбка – вот она самое важное представление. Я успевал репетировать улыбку, глядя на себя в зеркало в купе. Потом смотрел на свои фотографии и видел лишь уставшие, красные глаза.
В воскресенье я хорошенько выспался и проснулся лишь в полночь, когда ко мне в дверь кто-то позвонил.
Встав с кровати, я ощутил, как мою голову словно что-то распирает изнутри. Бум-бум-бум – колотились маленькие молоточки в висках. Я накинул халат и открыл дверь.
В коридор зашел мой старый знакомый с какими-то размалеванными девицами. Обдав меня перегаром, знакомый заявил:
– Я тут подруг привел, за счет фирмы, чтобы наш артист не скучал!
Кривая улыбка перекосило мое лицо. Выгнать их у меня не хватило духа. Они зашли в мою квартиру, достали шампанское, коньяк, включили музыкальный центр.
Я налил себе чашку крепкого кофе и вышел на балкон полюбоваться звездами. Кофейный аромат взбодрил меня. Темные облака плыли по небу, звезды загадочно мерцали.
Всего минута покоя и блаженства, всего минута… и снова этот бесконечный «праздник жизни» – алкоголь, женщины, прокуренная комната – так, что не продохнуть. Я допил кофе, вышел в комнату, извинился и сказал, что мне надо уйти.
Уже в коридоре я услышал, как одна женщина сказала моему знакомому:
– Какой-то странный он, друг твой…
До самого утра я бродил по ночной улице, смотрел на свет фонарей, на неоновую рекламу. Я отдыхал.
Утром, придя домой, я обнаружил там страшный бардак. Но мне было все равно.
***
Понедельник выдался теплым. Небо было сказочно-синим. В этот день я в последний раз увидел Артема.
На звонки он не отвечал, потому решено было идти прямиком к нему домой. Можно было посидеть с ним на его старом диване и поговорить о жизни, но мне хотелось вытащить его на улицу и прогуляться по старым садам и паркам, покормить уток, попить пивка.
Я подошел к киоску, купил себе бутылочку «Золотой бочки» и выпил ее на скамейке в теньке, наблюдая, как дети играют в песочнице. Вот уж кто счастлив, так это дети. Ни разъездов, ни алкоголя, ни резиновых улыбок, ни болезненного блеска глаз толпы, а простое счастье – в чистом виде, как оно есть.
Это потом, уже вырастая, они становятся ворчливыми, злыми, уставшими, безразличными. Кто-то становится бизнесменом, кто-то рабочим, кто-то бродягой, кто-то женится, кто-то сходит с ума.
***
Я позвонил в дверь Артема. Он долго не открывал. Лишь после пяти минут настойчивого трезвона дверь распахнулась. Какое-то жалкое, дрожащее, небритое существо затащило меня в коридор и захлопнуло за мной дверь. Признаться, я слегка испугался.
Лишь включив свет, я узнал своего друга. Господи, во что он превратился! Практически голый, с трясущимися руками и трясущимися от возбуждения руками. В квартире стоял тяжелый, затхлый запах. Как будто здесь обитало животное.
Его ногти вцепились в мое запястье, да так сильно, что я чуть не вскрикнул от боли. Не дав мне разуться, он потащил меня в комнату. Там меня встретил еще более жуткий беспорядок.
Спектрум стоял включенным. Мне показалось даже, что за целую неделю он ни разу не выключался.
– Смотри, сколько всего я сделал! – восторженно воскликнул Артем.
Он загрузил дискету, и на экране появились синие окна операционной системы IS-DOS. Порывшись в каталогах, мой друг нашел нужный файл и запустил его.