Выбор книг у Игоря Васильевича был каким-то странным. Физика, биология, математика. Но в основном психология и психиатрия. Монография Ткаченко, Э. Берн, А. Лоуэн, Венгер и пр. «Психология агрессии», «Парафилии», «Жизнь без стрессов», «Подростковая шизофрения».
Вера решила, что Игорь когда-то готовился к поступлению в медицинский вуз на факультет психиатрии.
В следующем шкафу царил не меньший хаос. Снова какие-то микросхемы, части от компьютеров, старые банки с заспиртованными животными, несколько черно-белых рисунков и даже носки.
Вера посмотрела на рисунки. Карандашная графика, изображающая женщин, похоже, сделанных из камня – лица их были покрыты трещинами.
Рядом с кроватью стоял небольшой журнальный столик. На нем лежало несколько порно-журналов. Вера полистала их. Ей стало весело. Еще на столике стояла цветная фотография молоденькой девушки, которой на вид было лет шестнадцать-семнадцать.
«Должно быть, его дочь, – подумала Вера, - Только странная какая-то. Прическа, кофточка… Она что, лет на двадцать отстала? Впрочем, папаша не лучше…»
Потом ее взгляд упал на плотно зашторенное окно. Она подошла к нему и одернула штору. На подоконнике стояло измазанное краской пластмассовое ведерко, в котором росла одна-единственная луковица. Вера присмотрелась и увидела на выступавшей из земли луковице серый налет. Растение чем-то болело.
Вера медленно протянула руку к нему.
– Чайник вскипел, – раздался голос из кухни.
Вера вздрогнула от неожиданности.
Она осторожно пробралась на кухню. Там, усевшись за белоснежный стол, они с Игорем стали пить чай и вести разговоры ни о чем. Потом Вера принялась готовить обед, а Игорь ей помогал, исполняя простейшие поручения – почисть картошку, потри морковку, нашинкуй лук. Вечером Вера ушла, но пообещала вернуться.
Игорь весь так и сиял от надежды на скорую встречу и уже заранее был в предвкушении ее.
***
На работе коллеги Игоря сразу же заметили какую-то перемену в нем. Он был со всеми добр, учтив, за весь день он никому не сказал плохого слова. Те, кто знал его слишком долго, крутили пальцами у виска, они не верили в перерождение. Те, кто знал его недостаточно долго, вдруг поняли, что у него есть шарм и обаяние.
Начальница по этому поводу даже вызвала его к себе в кабинет.
– Уж не случилось ли в вашей жизни чего ужасно, Игорь Васильевич? – с неподдельным волнением спросила его она.
– А почему именно ужасного?
– Ну…
Она задумалась. Действительно, почему?
– Ну, наверное, потому, что… Ох, я вам скажу откровенно. У такого человека, как вы, вряд ли может произойти в жизни что-то хорошее.
Она заранее была готова к хамству с его стороны и даже поджала губы, но Игорь Васильевич лишь улыбнулся – впервые в этом кабинете – и сказал:
– Как видите, всякое случается. Все у меня хорошо, вам не о чем волноваться.
Толстуха одышливо вздохнула:
– Что ж ладно, идите, работайте. Я надеюсь, вы теперь всегда будете таким.
***
Он встретился с Верой ровно через три дня, вечером после работы. И они вместе отправились в парк вешать там кормушку для птиц, которую Игорь сколотил сам из фанерных ящиков. Вера взяла батон и зерна, чтобы насыпать корму птицам.
В парке они нашли подходящее дерево, повесили на него кормушку, насыпали зерен и хлебных крошек и принялись ждать птиц.
Их ожидания оправдались, вскоре со всей округи слетелись местные воробьи. А Вера и Игорь стояли рядом и смотрели, как птицы пируют.
– Правда хороший день? – сказала девушка.
– Да, пожалуй.
Тут вдруг Вера вспомнила, что ее недавно мучило любопытство по поводу фотографии на столе и рисунков Игоря. Она начала разговор издалека.
– У моей сестры уже есть дети, – вздохнула женщина, – А она младше меня. А у тебя есть сестры или братья?
– Нет, я единственный ребенок в семье, – отвечал Игорь.
– Хм, наверное, это скучно быть единственным.
– Мне не с чем сравнить. Я всегда был один, всю жизнь.
– Всегда-всегда? – уточнила Вера.
– Ну, то есть почти. Но сестер и братьев у меня точно нет.
– А ты любишь детей?
– Сейчас – не знаю.
Он вздохнул.
– Раньше ненавидел.
– Как можно не любить детей? Я не понимаю! – всплеснула руками Вера.
Мужчина пожал плечами.
Они нашли скамейку, сели и принялись наслаждаться теплом летнего дня и собственной беззаботностью. Казалось, время застыло. Миг растянулся на вечность.
– А у тебя есть дети? – вдруг задала Вера вопрос в лоб.
– Нет, – мотнул головой Игорь.
Вера посмотрела в его глаза, пытаясь понять – врет не врет. Нет, он не врал. Тогда кто та девочка-полуподросток на фотографии? Любопытство росло.
– А двоюродные сестры у тебя были? – не отставала она.
– Нет, никаких родственников, кроме матери и отца, у меня нет, – буркнул Игорь и почти раздраженно добавил:
– Почему тебя это так волнует?
– А кто это на фотографии? На столике у тебя фотография стоит, – решилась взять быка за рога Вера.
Игорь замолчал. Ему не хотелось отвечать. Женщина легонько толкнула его в бок.
– Не молчи, я хочу знать о тебе все.
– Как тебе сказать… это длинная история.
– Я люблю длинные истории.
Игорь вздохнул.
– Я любил ее. Трудно выкинуть из головы воспоминания.
– Это твоя бывшая???
Девушка была удивлена.
– Что-то вроде того, – совсем тихо буркнул Игорь.
Вера призадумалась. Вот уж не ожидала, что взрослый мужчина, которому за тридцать, будет спать с девочкой, которой нет восемнадцати. Ну и вкусы, ну и нравы! Если подумать, то это статья.
– Слушай, а как вы уживались? – снова спросила она, – Это ведь, наверное, сложно? У вас такая разница в возрасте...
– Да, очень сложно, толком мы и не уживались никак.
– Понимаю, – протянула Вера, – Я, если честно подумала, что это твоя дочка. Она тебе в дочери годится.
Игорь еще раз тяжело вздохнул, ему был неприятен этот разговор. И Вера, поняв все, отстала от него.
– Пойдем, прогуляемся к озеру? – нарушила она гнетущую тишину, – У меня еще остался батон. Покормим уток?