– Ещё нет, – ответил Телемах. Его голос был твёрдым, но я уловила в нём тень сомнения, которую он пытался скрыть.
Жрицы обратили свои скрытые масками взгляды на меня. От этого движения по спине пробежал холодок, словно всё внутри меня оказалось под прицелом их немигающих глаз.
– Чтобы стать частью этого мира, ты должна оставить за дверью всё, что принадлежит твоему времени, – сказала одна из них.
Меня проводили в другую комнату – небольшую, но наполненную смыслом. В центре стояла бронзовая чаша с водой, а по углам располагались ткани, вазы с маслами и крошечные коробочки с порошками. Всё вокруг дышало ритуалом.
– Сними свою одежду, – сказала жрица в маске птицы. Её голос был мелодичным, но в нём звучало что-то неумолимое.
Мой страх пытался взять верх, но Телемах, отвернувшись, дал мне редкий дар – возможность решиться самой. Я дрожащими пальцами сняла рубашку, джинсы, кроссовки. Всё современное осталось лежать мёртвым грузом на каменном полу.
Жрицы приблизились. Их руки, пахнущие травами и чем-то тёплым, рисовали на моей коже узоры, которые я не могла видеть, но чувствовала, как они обвивают меня, словно сеть. С каждым прикосновением реальность, которую я знала, становилась всё дальше.
На моё тело накинули лёгкий хитон, тонкий, как солнечный свет на рассвете. К поясу пристегнули брошь-звезду, а на шею повесили амулет, который ощущался тяжёлым, но тёплым. Жрицы смазали мои волосы маслом и вплели в косы беелые цветы.
– Теперь ты готова, – произнесла жрица. Её слова звучали, как приговор и благословение одновременно. – Посмотри на себя.
Служительницы вынесли в центр огромное медное зеркало. Я с необъяснимым опасеним взглянула туда. Меня будто окутал мягкий бронзовый свет этого времени и я неузнала девшку, что смотрела на меня из этого волшебного ореола. Темные волосы лежали будто драгоценная ткань, губы были необычно алыми. Я дотронулась до них пальцами, и Телемах проследил за моим движением. Что-то незнакомое мне, но безмерно родное, вспыхнуло и в его мятежным, и в моих карих, глазах.
Мы вернулись в главный зал. Огонь на алтаре был золотым и серебряным, и его свет обвивал пространство, словно медленно плывущее заклинание. Жрицы запели, их голоса слились в мелодию, которая заставляла сердце замирать и биться быстрее одновременно.
– Встань перед огнём, – велела одна из них.
Я подчинилась, ноги дрожали, но я заставила себя двигаться.
– Закрой глаза, – добавила другая.
Я почувствовала, как Телемах становится позади. Его руки, тёплые и уверенные, коснулись моих плеч.
– Ты должна произнести своё имя, – сказал он тихо, но его слова отдавались эхом внутри меня.
– Я не знаю его, – ответила я, с трудом справляясь с нарастающей паникой.
– Оно знает тебя. Слушай.
Тишина окутала меня, и в этой тишине, в шепоте огня и теней, я услышала его. Имя. Чужое и родное одновременно.
– Я Меланте, – прошептала я.
Мир взорвался светом, горячим, всепоглощающим, заставив меня опуститься на колени. Когда всё стихло, я услышала голос одной из жриц:
– Ты больше не та, кем была. Добро пожаловать в своё истинное время, Меланте.
Телемах помог мне встать. Его взгляд, тёплый и полный какой-то необъяснимой силы, остановился на моём лице.
– Здесь начинается всё, что ты боялась и всё, к чему стремилась, – произнёс он. – Ты готова.
Мир вокруг исчез, как будто кто-то стер границы реальности. Жрицы, алтарь, даже танцующие огни – всё утратило значение. Остались только его глаза, наполненные чем-то необъяснимым, и это ощущение… странное, но одновременно пугающе знакомое. Казалось, всё это было предопределено – не моментом, а вечностью, где наши судьбы уже давно переплелись.
Я отступила назад, пытаясь восстановить дыхание. Сердце стучало, как ритуальный барабан, отбивая ритм чего-то неизбежного. Имя "Меланте" звучало в моей голове, будто отголосок далёкого заклинания, которое медленно, но неумолимо заполняло моё сознание. Я чувствовала, как оно проникает в самую глубину моего существа, смывая всё, что было раньше.
Телемах не сводил с меня взгляда, в котором теперь появилась новая, едва уловимая тень – восхищение и бережность, словно он видел перед собой не просто человека, но нечто большее. Он сделал шаг ко мне, не разрывая этой незримой связи.
– Ты изменилась, – его голос звучал тихо, но уверенно, как раскат грозы на горизонте. – Ты больше не чужестранка, не гостья между мирами. Теперь ты – часть этого времени, его живое дыхание.
Я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что кроется за этими словами. Но в тот момент смысл слов казался второстепенным. Главное было в том, что я ощущала.