Я медленно отложила вилку.
– Я не просила тебя этого делать.
– Ты всегда так странно реагируешь на успех, – он пожал плечами, как будто я отказывалась от самого очевидного блага.
Я отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается усталость, та, что была глубже физической. Как объяснить, что мне не нужен успех?
Мне было нужно другое. Совершенно другое. Мне нужно было вернуть время. Мне нужно было понять, что означал корабль на стене, нарисованный рукой, которую я помнила. Мне нужно было знать, что всё это было реальностью. А не сидеть здесь, среди людей, которым безразлично прошлое так, как оно не безразлично мне. Не принимать поздравления за открытия, которые ничего для меня не значат.
Лазаридис смотрел с легкой усмешкой, но в голосе проскользнула нота упрёка:
– Ты хотя бы скажи «спасибо».
Я выдохнула и заставила себя произнести ровно:
– Спасибо.
Он довольно кивнул и, будто ничего не произошло, накрыл ладонью кубок с вином.
– Кстати, у нас скоро будет гость.
Я взглянула на него настороженно.
– Кто?
Лазаридис улыбнулся шире, наслаждаясь моментом.
– Ты будешь рада.
– Лазаридис… – в моём голосе послышалось предупреждение, но он только хмыкнул.
– Потомок царей Итаки.
Я замерла.
На какое-то мгновение всё вокруг потеряло чёткость – запахи, приглушённые голоса, даже прохлада вечера, которая медленно опускалась на лагерь.
Потомок. Наследник их рода.
Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала:
– Ты шутишь.
– Нисколько, – он поставил кубок обратно на стол и хитро прищурился. – Он уже в пути.
Глава 26
Я не спала.
Ночь прошла в беспокойном забытьи – зыбком, полном голосов, что приходили и уходили, растворяясь в темноте, как морская пена на берегу. Телемах стоял рядом, совсем близко, я видела, как свет дрожал в глубине его глаз, как ветер шевелил пряди волос у виска. Он что-то говорил – его губы двигались, но я не слышала слов. Я тянулась к нему, ловила воздух, но его не было.
Его нет.
Я открыла глаза, когда небо только начинало светлеть, и долго смотрела в потолок палатки, убеждая себя, что надежда – это ловушка.
Как бы я ни хотела верить в чудо, время не даёт долговечных обещаний. Оно движется вперёд, не оглядываясь.
Телемах давно исчез. Осталась лишь тень на камнях, корабль на стене дворца, рисунок, что выдал себя, словно эхо чьей-то памяти.
Но если он исчез, если его нет, если даже боги забыли его имя, тогда почему его глаза преследуют меня даже теперь? Почему сердце сжимается при мысли о встрече с тем, кто носит его кровь?
Я села на край постели, сжимая пальцы на ткани одеяла. Это безумие. Но даже понимая это, я встала и оделась. Мне нужно было место, где я смогу услышать себя.
Купальня встретила меня молчанием. Здесь ничего не изменилось.
Вода была неподвижна, её гладь тёмная, как обсидиан, отражала первые проблески солнца. Камни, чуть влажные после ночной прохлады, хранили воспоминания.
Я сбросила одежду и вошла в воду.
Прохлада сомкнулась вокруг, смыла усталость, но принесла с собой другое – слишком яркие образы, слишком живые, чтобы быть призраками.
Я стояла здесь, когда жрицы готовили меня к мистериям Гайи. Тогда их руки, пропитанные маслами и травами, касались моей кожи, вплетали в волосы золотые нити, рисовали узоры на плечах.
Тогда я думала, что это просто обряд. Теперь я знала – то было прощание. С тем, кто я была раньше. С тем, кем я больше никогда не стану.
Я закрыла глаза и погрузилась глубже.
Если бы вода могла унести меня назад, если бы я могла проснуться в другом времени, услышать шум волн за окнами дворца, если бы, если бы…
Но я уже проснулась. И он всё ещё был там. В прошлом.
Солнце стояло уже высоко, когда я вернулась в палатку.
Я подошла к сундуку, открыла его и достала его. Тонкая, выцветшая ткань – но всё ещё целая. Хитон. Последний подарок.
Я провела пальцами по узору, чувствуя шероховатость нитей. Вдохнула запах – слабый, почти неуловимый, но всё ещё там. Безмолвное напоминание.
Я медленно сняла свою одежду и позволила ткани лечь на плечи. Как странно – оно всё ещё мне подходило.
Я подошла к зеркалу. На мгновение мне показалось, что я не здесь, что передо мной – не стекло, а полированная медь, не палатка, а зал святилища или дворца, не утро, а вечер, и в воздухе ещё чувствуется аромат смолы и соли.
Я закрыла глаза, но даже в темноте ощущала его присутствие. Пальцы сжали пояс, сердце глухо ударило в груди.