Я заколебалась лишь на мгновение, прежде чем шагнуть за ним. Тьма сомкнулась вокруг нас, но я знала одно: где-то там, в самом её центре, была разгадка.
Телемах.
Его имя, как древний пароль, отозвалось эхом в моём сердце. Кто он? И почему кажется, что вся эта история – ключ и к его тайне, и к моей?
Глава 2
На следующее утро я проснулась на рассвете, не в силах стряхнуть с себя образы, которые всплывали в сознании, как обрывки сна. Женщина в синем хитоне, юноша с медными волосами – их лица казались такими отчётливыми, будто я видела их не в воображении, а в реальности. Словно кто-то оставил их отпечаток на сетчатке.
Лагерь оживал лениво: звон кастрюль, голоса студентов, спорящих о вчерашних находках, аромат крепкого кофе, который кто-то сварил на старой плите. Но я не могла отвлечься от одной мысли – что скрывается за той дверью, которую мы открыли.
Лазаридис ушёл ещё до рассвета, оставив свои вещи в беспорядке возле палатки. Я знала, где его найти.
Пещера встретила меня холодом и неожиданной тишиной. Он стоял, почти сливаясь с тенью, задумчиво склонившись к стене, где вчера светились символы.
– Доброе утро, – осторожно нарушила я молчание.
– Ты рано сегодня, – отозвался он, не оборачиваясь.
– Я не могла уснуть, – честно призналась я, чувствуя, как дрожь в голосе выдаёт волнение. – Эти имена… Закрум, Шубалу. Они не греческие. Как они могли оказаться здесь?
Он повернулся ко мне, и в его глазах светилось что-то тревожно-загадочное.
– Древние мифы всегда скрывали больше, чем рассказывали. А если народов моря было больше, чем мы думаем?
– Вы хотите сказать, что они оставили след здесь?
Лазаридис кивнул, его взгляд снова скользнул по росписям.
– В списках упоминаются не только греческие, но и семитские имена. Возможно, эти народы не просто разрушали цивилизации, а соединяли их.
Слова зазвучали в моей голове как древняя музыка, пробуждая образы кораблей, плывущих через моря, культур, встречающихся на перекрёстках эпох.
– А юноша? – спросила я, указывая на роспись. – Кто он?
Лазаридис медленно отвёл взгляд, словно не хотел отвечать.
– Если легенда правдива, это Телемах.
– Сын Одиссея?
Он кивнул.
– В текстах говорится, что он жил в тени своего отца, но его самого почитали как героя. Хотя никто толком не знал, кем он был.
Что-то в его словах заставило меня замереть. Глаза юноши из росписи будто смотрели прямо на меня.
– Почему эта легенда так важна?
– Потому что она связана с тем, что мы нашли. – Голос Лазаридиса звучал так, будто он сам боялся сказать больше.
Остаток дня я провела среди черепков и керамических плиток, но мысли снова и снова возвращались к пещере. Что скрывается за её стенами? Почему Лазаридис избегал разговора об этом?
Ночью, когда лагерь уже погрузился в сон, я взяла фонарик и направилась туда одна.
Тишина ночи была густой, словно кто-то специально накрыл землю покрывалом из звуков цикад и шелеста ветра. Пещера встретила меня холодом, который пробирал до костей.
Свет фонаря выхватил из тьмы символы на стенах. А затем я снова увидела его. Юношу с медными волосами и голубыми глазами. Но теперь его лицо было другим. Живым. Глаза словно следили за каждым моим движением.
Я сделала шаг вперёд, и воздух вокруг изменился. Казалось, что стены начали шептать, а из глубины доносился звук, похожий на эхо далёкого голоса.
– Кто ты? – прошептала я, не ожидая ответа.
Голос ответил. Низкий, глубокий, словно звук волн, разбивающихся о берег.
– Александра…
Моё сердце замерло, а потом заколотилось так, что я едва могла дышать.
– Кто ты? – спросила я громче, надеясь, что голос снова ответит.
Но всё стихло.
И тут я заметила нечто странное на полу. Фонарь осветил блестящий предмет, наполовину засыпанный пылью. Я подняла его. Это был обгоревший диск с гравировкой. Юноша с росписи теперь был окружён символами, которые казались мне одновременно знакомыми и непонятными.
Я едва успела рассмотреть его, когда из глубины пещеры донёсся шум. Тень зашевелилась, и я почувствовала, как что-то древнее и могущественное пробуждается.
Воздух в пещере стал тяжёлым, словно насыщенным тысячелетней пылью и тайнами, которым не место под светом фонаря. И вдруг я снова услышала голос. Но теперь он звучал иначе: грозно, властно, как команда, от которой нельзя уклониться.
– Найди меня…
Эти слова эхом отозвались в моём сознании, словно удар гонга, рассекающий тишину. Я стояла, не в силах пошевелиться, но затем какая-то необъяснимая сила заставила меня выйти из пещеры.
Возвращаясь в лагерь, я сжимала в руках находку. Гравировка на обгоревшем диске, хотя и стерлась от времени, была пугающе чёткой в моём сознании. Лицо юноши с медными волосами и голубыми глазами – Телемаха. Теперь я видела его не только на росписях, но и в каждом повороте собственной мысли.