Алексей подрулил к зданию медицинского колледжа. Аня поднялась на крыльцо колледжа, дверь была заперта. Она постучала ладонью по дверной ручке. За дверью послышались шаркающие шаги и хриплый голос спросил:
- Кого черти носят? Нормально поужинать не дают!
Аня узнала ворчливый голос дяди Вани. Ворчал он всегда для порядка. Что бы первокурсники боялись его и не шалили. А душой дядя Ваня – наидобрейший человек!
- Дядя Ваня, это Аня Хлебодарова, я вас, как-то угощала домашними помидорчиками, помните? Откройте, пожалуйста, поговорить надо.
Лязгнули замки, и показалась голова дяди Вани.
- А Анечка, извини, что так грубо тебя встретил! Ты не одна, а с ухажером!? Проходите, коли пришли, чего уж в проходе разговаривать.
- А помидорчики твои пригодились, я их аккурат под читушечку, эх и славная закусочка была!
В здании колледжа стоял полумрак, свет на этажах не горел. Пахло краской и белилами. По всему было видно, здание не готово еще к приему непросвещенной молодежи.
- Располагайтесь молодежь, сейчас чай пить будем и разговоры сказывать.
Полагаю, помощь моя нужна, раз в такое позднее время приехали.
- За чай спасибо, мы только что почаевничали. Дядя Ваня, к вам Настя Шевцова не заходила вчера вечером или сегодня?
- Настя? Это та синеглазая девочка, что с тобой всё лето прибегала сюда? Точно сказать не могу, но сегодня не было, а вот вчера какая-то странность получилась. Попросил я Артура Леонидовича, пока я ужинаю дома, за меня немного подежурить. Он всё равно эти дни допоздна здесь околачивался. Вышел я во двор и проходил мимо его «Волги», немного полюбовавшись машинкой, пошел своей дорогой. И ничего внутри машины не приметил, а когда возвращался назад и снова заглянул, то мне показалось, что на заднем сиденье лежит человек, будто спит. И волоса, как шелк, по спине распущены. Хотел Антонова спросить, зачем он без моего спросу манекен положил в свою машину? Я понимаю, нужно обновить, подкрасить и все такое, но ведь не предупредил. А за пропажу имущества отвечать мне. А он словно с цепи сорвался, не дал мне сказать ни слова. Не попрощавшись, выскочил из колледжа, уселся в машину и будь таков! Думаю, сегодня спрошу, да не застал его. Заглянул в кабинет, а манекен на месте, чистенький и сияет свежей краской. Я и успокоился.
- А почему вы вчера в кабинет не заглянули? – спросил Алексей.
- Хотел было, да он ключи упер от своего кабинета. Скрытный он какой-то, ей богу скрытный! Доченька, а что с Настей Шевцовой?
- Мы разыскиваем ее, она вчера приехала из дома в город и куда-то пропала.
Старик разволновался и выронил нож из рук, которым собирался нарезать хлеб. Нож, ударившись об пол, и непонятно как закатился под стол – тумбу. Алексей пытался его достать, но тщетно, он отлетел к стене и рука не доставала. Отодвинув стол, они увидели, что ножик уперся острием в коричневый дипломат, стоявший у стены. Алексей поднял его и хотел уже задвинуть стол на место.
- Погоди парень, это еще что? Видать этот чемоданчик, кто-то оставил недавно, а Наталья сменщица моя припрятала, чтобы вернуть ротозею, когда объявится. Давай-ка откроем и глянем, может там бомба какая? И почему Наталья мне ничего не сказала? Вот бабы, никакого с ними сладу! Говоришь, говоришь, как горох об стенку.
Алексей достал дипломат, развел замки и открыл его. В нем находилось всё самое необходимое, что нужно взрослой девушке. Еще две общие тетради, ручки и конверт, адресованный Шевцовой Насте…
В кабинете капитана Угрюмова горел свет. Алексей припарковал свою машину возле служебного Уазика. И они с Аней вошли в здание отдела. Дежурный, старший лейтенант – Серега, был предупрежден о появлении в отдел парня и девушки. Он проводил их до кабинета и, постучав в дверь, сообщил:
- Ребята пришли! – и сразу же ушел в дежурку.
В кабинете горел весь перечень осветительных приборов. Круглый стеклянный шар на потолке занимал особое положение. Настенные ночники отражали матовый свет, а настольная лампа с позолоченным колоколом – отражателем, слепила глаза Свистка. Пытаясь высветить в них правдивые показания. Пашка упорно стоял на своем и, размазывая слезы по своей физиономии, твердил о своей не причастности к делам Антонова и вообще. Он сидел на корточках, пристегнутый наручником к чугунной батарее. Виноградов записывал его показания, а Угрюмов, нависший над ним коршуном, задавал вопросы. И они не обращали внимания на вошедшую в кабинет молодую пару.