В сентябре Наташа вышла на работу. После защиты и вручения диплома ей дали направление в ту же школу, возле нашего дома, где проходила практику. Прибегала только к вечеру, кормила домашней снедью, рассказывала о школьных и домашних делах, расспрашивала о моих успехах, с наступлением сумерек уходила домой. Но я не скучал без нее, обложился учебниками начальных классов и грыз азы грамоты и счета. Учился, как первоклассник, писать прописью, считать на счетах и в уме. Руки еще плохо слушались, получалось криво. Переписывал помногу раз, пока не выводил как следует Со счетом справлялся гораздо лучше. Быстро запомнил таблицу умножения и деления, а потом легко решал задачи и примеры по арифметике.
Так день за днем учился по учебникам, их приносила Наташа. За две неделю прошел программу первого класса, а потом дело пошло скорее, на каждый класс у меня уходило меньше недели. Занимался с удовольствием, мой мозг усваивал знания стремительно, впитывал их как губка. Ко времени выписки из клиники, в октябре, я уже дошел до шестого, но без особых трудностей решал задачи и упражнения по математике восьмого класса. Я поставил себе трудную, на первый взгляд, даже нереальную задачу - за год нагнать до уровня второго курса института, сдать экзамены и перейти на третий. Конечно, прежних однокурсников я не нагоню, они уже будут на четвертом, но то, что возможно, должен наверстать.
С прежними особыми способностями у меня пока никак не получалось. Я не видел ауру, энергетическое поле, не говоря уже о более сложных вещах - выход в ментал, тем более в астрал. О них и моем даре поведала Наташа, пыталась как-то вытянуть меня в невидимый мир, но не вышло. Не могла даже сдвинуть, энергетика у меня практически на нуле. Я особо не опечалился подобным состоянием, надеялся со временем наверстать и с ним. Хотя сам поражался своим прежним возможностям, со слов Наташи представлялся настоящим волшебником - излечивал от считавшихся неизлечимыми болезней, заставлял других подчиняться своей воле, перемещал предметы в энергетическом поле, читал мысли и эмоции, еще многое чего.
В день выписки Наташа отпросилась с работы, приехала с утра в клинику. Она сама бегала с оформлением документов, прощалась с персоналом отделения, а потом ловила такси. Я, как ребенок, ходил за ней по пятам, слушал ее указания. На улице за воротами клиники растерянно встал, ошеломленный шумным потоком людей и машин. Наташа взяла меня за руку, так и вела, не отпуская даже в такси. По дороге крутил головой, разглядывая дома, вывески, афиши. Все для меня стало в новинку, в моей памяти город нисколько не сохранился. Дом я тоже не узнал, но он понравился мне - высокий, в трех уровнях, красивый, с большим приусадебным участком. Следом за Наташей поднялся на крыльцо, прошел через веранду и кухню в просторную жилую комнату - зал, как назвала его жена.
Здесь застали Таню с малышками - Леной и грудным Вовой. Старшие дети, как мне по пути пояснила Наташа, сейчас в садике. Таня кормила ребенка грудью, при нашем появлении не стала скрывать ее. Она притянула мое внимание - полная, налитая молоком, - мне захотелось дотронуться до нее и погладить. Не стал сдерживать себя, подошел к дивану, на котором сидела Таня, присел рядом и протянул руку к обнаженной плоти. Прикосновение к нежной коже вызвало волнение в моей душе, желание ласкать и целовать. Расстегнул блузку, обнажил вторую грудь, а потом прижался к ней губами. Таня не противилась, наоборот, подставляла ее удобнее. Заглотнул коричневый сосок и стал пить теплое, чуть сладковатое молоко.
Вкус женского молока пробудил дремавший инстинкт, плотская страсть охватила меня. Отпустил грудь, лихорадочно снял блузку, поднял юбку, стал гладить и целовать живот, бедра, лоно. Таня застонала, оторвала от груди младенца и передала его Наташе, а потом легла на диван, подставляя свое пышное тело под мои ласки. Я набросился на него, срывая белье, сам спешно разделся и прямо тут, на диване, овладел женщиной. На меня нашло какое-то помрачение разума, в исступлении брал Таню раз за разом, не чувствуя устали. Наоборот, казалось, что с каждым движением силы только прибывают и я отдавался упоительной радости своей мощи и сладости обладания женским телом.