Я никак не мог насытиться, мне хотелось бесконечного продолжения плотского наслаждения, впервые изведанного в новом сознании. Таня долго не выдержала, бессильно откинулась, не отвечая на мои продолжающиеся ласки. Не удовлетворенный, мучимый разгоревшимся вожделением, набросился на Наташу, стоящую рядом и смотрящую на нас зачарованными глазами. Раздел и прямо на расстеленном на полу ковре взял ее. Только когда и Наташа дошла до изнеможения, не в силах продолжить соитие, с меня сошел страстный угар, мог уже здраво о чем-то рассуждать.
Перенес беспомощную жену на диван и уложил рядом с сестрой, сам оделся, вспомнил о детях. Хорошо хоть, что Наташа догадалась увести дочь наверх, я даже не подумал о лишних глазах. С некоторой тревогой отметил у себя такой приступ неконтролируемого влечения. Но сейчас не жалел о происшедшем, еще одна нить, держащая меня в беспамятстве, лопнула, чувствовал, что прежнее "я" постепенно возвращается. А именно, мое мужское эго, я не слабое существо, дрожащее от ударов судьбы, а ее повелитель. Отчего-то появилась уверенность, что у меня еще будут силы и возможности вернуть прежнее достоинство, а может быть, и вознести его выше.
Уже после, когда женщины привели себя в порядок и мы сели за стол, Таня с улыбкой произнесла:
- Вот теперь, Сережа, ты похож на себя! Сильный, неистощимый и ласковый. А до сих пор - только бледная тень. Не обижайся, но так оно и было.
А потом озабоченно добавила: - Но, по-видимому, нас двоих тебе будет мало, Сережа! Или справимся, сестренка? - обернувшись к Наташе, спросила ее, толи в шутку, то ли всерьез.
Та задумалась, после нерешительно высказалась:
- Сережа, может быть, Алену позовем обратно? Она обиделась на тебя, но все равно любит. Недавно звонила, спрашивала, как ты.
Таня поддержала сестру:
- Правда, Сережа, Алена ведь нам не чужая. Да и сын твой как будет без отца?
Понимал их, за эти годы они сроднились, приросли друг к другу. Но и обнадеживать напрасно не стал, отговорился: - Поживем-увидим. Сейчас я не готов встречаться с ней.
Наташа никак не хотела отказаться от захватившей ее мысли, продолжала настаивать, уже более решительно:
- Знаешь, Сережа, давай в это воскресенье соберемся вместе, отпразднуем твое выздоровление. А я сама приглашу Алену. Скажу ей, что ты не против. Захочет - придет. Нет - так тому и быть. Может быть, между вами и сладится, пусть и не сразу.
Уступил жене, ценя ее стремление помочь другим: - Хорошо, Наташа, пригласи Алену.
Радость обеих сестер мне приятна, но она же накладывала на меня какое-то обязательство. Я своим согласием давал им и Алене повод надеяться на лучшее по их мнению решение коллизии. Но ведь у меня действительно в сердце нет места для девушки, за минувший после расставания месяц я о ней почти не думал, оставил в прошлом. Правда, и с Таней не предполагал возобновление какой-либо тесной связи, а вот как вышло, в первый же день возвращения домой. Так что зарекаться не стоит, все может поменяться. Успокоил себя подобным объяснением, отдался тихим семейным радостям - нянчил Вову, играл с Леной, миловался с женами.
Вечером Наташа привела из садика старших детей. Первой ко мне бросилась Валюша, протягивая руки: - Папа пришел!
Раскрыл свои объятия, поднял девочку и прижал к себе. В глубине души боялся первой встречи с детьми, не знал, как отзовется на них мое сердце. Но горячий порыв дочери смел все опасения, восторг и нежность захватили меня. Говорил ей с искренней радостью, без какой-либо натуги:
- Да, доченька, папа с вами. Теперь все будет хорошо. Ты же веришь мне, Валюша?
- Верю, папа, - обхватив руками мою шею, дочка сильнее прижалась ко мне.
Вслед за Валюшей подбежал и обхватил мою ногу младший Сережа - росту пока маловато, ему еще нет трех лет. За ним как-то стеснительно подошел и нерешительно встал передо мной старший. Мальчики такой силы эмоции, как старшая дочь, у меня не вызвали, но отторжения тоже. Присел, одной рукой удерживая Валюшу, другой притянул к себе обоих Сереж, они прижались ко мне, приговаривая: - Папа, папа пришел. Ко мне на руки еще попросилась самая младшенькая - Лена, загоревшаяся примером старших братьев и сестры.
Весь вечер посвятил детям - играл, пел им песенки, читал книжки, рассказывал сказки. Мне приятно было видеть и чувствовать их радость, открытые настежь эмоции, ждущие ласки детские души. После, когда подруги уложили их спать, рассказал на сон грядущий добрую сказочку. Странно, не ожидал такого, но от общения с детьми не устал, сам увлекся занятиями с ними. Читая или рассказывая, переживал за малышей, слушающих меня, их радость и волнение передавались мне. Такое сопереживание объединяло их души с моей, ощущал их эмоции как свои. Мне казалось, моя душа и перерожденное сознание именно с ними раскрылось в полной мере. Со взрослыми, даже с Наташей, я невольно сдерживался, стараясь не допустить какой-то промах, сказать не то слово.