Пришла мысль проверить себя, свои возможности в незримом обычным глазом свете. Откуда-то появилась уверенность, что я сейчас способен на большее, чем в последние дни. Попытки что-то увидеть в трансе тогда не удавались, раз за разом выпадал в обычную реальность. Предчувствие не обмануло, пусть и не сразу, но пробился в заветный мир. Вместо пустой тьмы увидел захватывающую дух картину нереально красивого, с самыми причудливыми очертаниями призрачного мироздания. Иссиня темное бесконечное пространство, ярко-голубой свет, идущий от туманных скоплений, растущие из ниоткуда коралловые леса, летящие повсюду разноцветные огоньки, какие-то неведомые птицы и сказочные существа. Замерев, смотрел и не мог налюбоваться первозданной красотой. А потом потянулся к манящему сгустку невероятно красивых прозрачных цветов и ... выпал в реальный мир.
Девушки еще спали, раскинувшись в постели в соблазнительной наготе. Не удержался, поцелуями разбудил их и вновь отдался вожделению, усилившимся от перенесенного волнения в ментальном мире. Все же удержал краешком сознания поглощающий разум страсть, заставил себя остановиться, как только подруги стали выбиваться из сил - им ведь надо скоро собираться на работу. Пока они приводили себя в порядок, приготовил завтрак, помог собрать старший детей, а потом отвел их в садик. С первых дней принял на себя эту заботу - мне ведь спешить некуда, в отличие от Наташи, водившей детей раньше.
Возвращаться на работу или учиться в институте сейчас смысла нет, сначала надо восстановить нужные знания и навыки. Ездил с Наташей оформлять академический отпуск, как и предполагалось - никого в деканате не узнал. Передал медицинское заключение, мне без промедления дали освобождение до следующего учебного года. Заезжать в клинику онкологического центра и институт биологии не стал, там практически списали меня. За то время, что я провел в больнице, никто оттуда меня не навещал - наверное, посчитали безнадежно потерянным для них.
Все дни проводил дома за учебниками сначала школьной программы, а потом институтской. Занимался упорно, мой мозг успешно справлялся с возросшей нагрузкой. Только временами, когда я часами засиживался с трудными задачами, кружилась голова, да и воспринималось хуже. Небольшие перерывы с физической разминкой устраняли такую проблему. Иногда отрывался с заботами по дому, еще помогал Тане с младшими детьми. Она старалась не отвлекать меня, справлялась в основном сама, но иной раз оставляла малышей под моей опекой и уходила по своим делам.
Мне не составляло труда возиться с ними. Виталик уже привык ко мне, охотно шел на руки, вместе с Леной играл в развивающие игры - с разноцветными шариками и кубиками, пластилином, картинками-раскрасками. Оба они старательно выполняли мои задания, я сам увлекался занятиями с ними, продолжал даже после возвращения Тани. Наверное, на такой интерес повлияло то, что я сам недавно выполнял подобные упражнения и задачи, когда делал первые шаги после выхода из комы. Самый младшенький, Вова, тоже привязался ко мне, улыбался, вставал в манежке на слабые еще ножки и тянул руки. Я поднимал его под потолок, катал на себе, а он, крепко ухватившись за мою шею, заливисто смеялся. Лена и Виталик тоже загорались, так и возил их всех по комнатам на радость детям.
По утрам занимался своим полем, с каждым днем (или ночью) прирастающим. Ментал стал привычным обителем, вторым домом. Гулял среди туманностей и созвездий светящейся плазмы - уже на втором выходе в призрачный мир я научился летать и парить в нем. Касался прозрачными руками игривых чудищ и птиц, они кружились подле меня в своеобразном хороводе. Иногда подлетали совсем рядом, замирали, я дотрагивался к ним - они тут же отскакивали, как бы в испуге, а потом вновь водили круг. Время здесь шло по иному, чем в яви - казалось, я в этом прекрасном мире уже много часов, а возвращался в тот же, с разницей в минуту-другую. Но зато после волшебной прогулки душа продолжала парить, я чувствовал себя легко и радостно. Весь мир вокруг воспринимался не серым и пасмурным, каким он был в наступившем ноябре, а весенне-цветущим, в таком бодром настрое проводил весь день.
Я уже видел не только общую ауру, свою и чужую, но и ее фрагменты, отличающиеся оттенками. Предполагал, что они накладываются отдельными органами, так мне примерно объясняла Наташа со слов прежнего меня. Сама она их не различала, только в общем свете. Я давно смирился, что прошлые знания и способности утеряны безвозвратно, сейчас снова их восстанавливал. Но, зная о них, что когда-то они мне были доступны, мне легче стало добиваться новых открытий. Я уже начал проходить анатомию, соотносил фрагмент ауры к органу-носителю, отражение физического состояния на его оттенки. Каких-либо знаний о влиянии патологии и недомоганий органов на их ауру у меня, конечно, не было, но считал их делом недалекого будущего. А пока изучал на имеющемся материале, если так можно сказать о себе, подругах, детях.