Взял под контроль их обоих - одновременным давлением из астрала на аурное поле продавил рефлекторное сопротивление объектов, захватил под свое управление нервную и иммунную системы, а через них и весь организм. Вся хранившаяся в их памяти информация потекла в меня. Я отсек не нужную мне ее часть, ограничился запросом сведений по последнему событию. Узнал о подготовке новых терактов, их исполнителях и соучастникам, местах хранения оружия и взрывчатки, снятых в аренду квартирах и домах для проживания членов банды. Кроме обнаруженной группы в городе действовали еще две, координатором действий между ними оказался второй из подконтрольных мне главарей.
От него я перенял информацию о широко разветвленной преступной системе, охватившей городские группировки, коррумпированных должностных лиц во всех органах власти, вплоть до высших - аппарата Президента, правительства, МВД, ФСБ. Узнал поименно каждого из них, сведения о их связях с криминалом и террористами с конкретными данными, цифрами, датами. Ясно представлял, что с такой информацией сам окажусь в реальной опасности, но оставить в живых бандитов и покрывающих их двурушников не мог, вынес им смертный приговор. Привлекать компетентные ведомства, помочь выявить сеть преступников посчитал преждевременным - излишний шум только распугает заправил, они опять уйдут от возмездия.
Конечно, уподобляться Дон Кихоту и воевать с ветряными мельницами я не собирался - гидру преступности никому не одолеть, только всем миром и то с переменным успехом, но сделать то, что мне по силам - посчитал нужным. В эту ночь я совершил страшный суд - лишил жизни свыше двухсот живых душ, террористов и их пособников. Убивал по-возможности без мучений - останавливал сердце, вызывал обширное кровоизлияние в мозг, перекрывал дыхание. Знал, что совершал смертный грех и он воздастся мне, но не мог и не хотел остановиться - совесть и боль за невинных погибших, пострадавших оправдывали меня, звали к беспощадному мщению. Отдал за ночь все силы, последних из числа приговоренных убирал уже теряя сознание, а после отключился.
Не чувствовал, как из кабинета, где я проводил свои акции в астрале, меня перенесли в спальню, а утром пытались разбудить. Первое, что испытал, придя в себя, - бесконечную усталость, не было сил даже поднять голову. Лежал и пытался вспомнить, что произошло со мной, но многое расплывалось как в тумане. Последнее, что я четко запомнил - это выход на базу террористов, а все последующее выпало из памяти. Меня пробрал страх - неужели снова повторяется прежняя беда, когда я как малый ребенок учился всему с самых азов. Но тут же успокоился отчасти - остальное ведь знаю. От напряженных раздумий разболелась голоса, постарался отвлечься и незаметно уснул.
Проснулся в темноте, за окном уже стояла ночь. Рядом лежала Мелисса, спала, тихо посапывая. Прислушался к себе - вроде в порядке, пусть даже относительном. Прежней слабости нет, хотя и заметного прилива сил также не чувствую. Голова работала легко, мысли текли сами, без болезненных ощущений. И я вспомнил все то, что недавно ускользало из внимания, вплоть до последних мелочей. Двойственное представление о совершенном мной сдавило душу - удовлетворение от суда над преступниками и вместе с тем угрызение - нет, не совести, она поддерживала меня, - а осознания высшей ценности. Кто я такой, чтобы судить кого-либо?! Неужели возомнил себя правым в делах человеческих и божьих? В этих вопросах я чувствовал суд над самим собой и приговор был вовсе не оправдательным, несмотря на все кажущиеся благими мотивы. Кто-то свыше произносил в моих мыслях - покайся, только истинное покаяние освободит твою душу. Иначе больше не будет тебе святого благословения!
Разумом понимал - тот, кто осуждал меня, возможно, частица духа святого Сергия Радонежского, - прав, но сердце говорило о другом - добро не должно быть беззащитным. Я целитель, но в час невзгод должен стать против зла как воин, бить врага всеми доступными средствами. Если суд человеческий, те ведомства, что должны защищать мирных людей, сами погрязли в кривде, то я буду свершать свой выбор по закону совести, а не божьему. И никакого покаяния в душе не чувствовал, зрела только решимость отстаивать свое право, даже если оно не по нраву святому покровителю. Пусть он лишит меня дара, не смогу творить чудо, но останусь самим собой, в ладу с душой и совестью. С такой мыслью вновь отдался умиротворяющей волне тихого сна, без тревог и сомнений.
Проснулся на рассвете, свет из окна только начал развеивать ночную тьму. Осторожно встал, стараясь не разбудить спящую Мелиссу, вышел во двор. Размял затекшие за сутки мышцы, чувствовал, как они с каждым движением наполняются силой. Поднимающееся солнце пробивалось лучами через затянувшее небо облака, грело мою мятущуюся в глубине душу. Все же нелегко мне дался выбор - готовность отказаться от всего наработанного и возможности помогать отчаявшимся людям стоила дорого. Привычно, как устоялось по утрам за последний год, предпринял выход в астрал и только потом с восторгом осознал - у меня получилось! Прежние силы вернулись ко мне, никто их меня не лишил. Наверное, я выдержал какое-то испытание, наведенное святым духом, или он проникся моими доводами.