На мое приветствие Герман ответила своим теплым и сильным голосом, так не похожим на ее сдающий организм. Не стал терять время больной певицы, сразу перешел к своему предложению:
- Анна Виктория, у меня есть новая песня, думаю, подходящая под Ваше исполнение. Сейчас напою сам, если заинтересует, то передам нотную запись и аранжировку. Никакой платы или каких-то условий требовать не стану. Считайте моим даром Вашему таланту.
Такое начало смутило певицу и ее агента, они переглянулись, после певица кивнула головой мне:
- Хорошо, Сережа, спойте нам.
Я пел негромко, стараясь передать тоску обманутой девушки по несбывшемуся счастью:
- Один раз в год
- Сады цветут
- Весну любви
- Один раз ждут
- Всего один лишь только раз
- Цветут сады
- В душе у нас
- Один лишь раз
- Один лишь раз
- И платье шилось белое
- Когда цвели сады
- Ну что же тут поделаешь
- Другую встретил ты
- Красивая и смелая
- Дорогу перешла
- Черешней скороспелою
- Любовь ее была
Герман слушала, подавшись ко мне и позабыв о боли, в ее горящих каре-золотых глазах стояли слезы сопереживания. Когда я после финальных слов: - Один лишь раз, - замолчал, она еще минуту сидела неподвижно, а потом откинулась со сдерживаемым стоном, проговорила только: - Спасибо.
Импресарио, поняв без лишних слов ее реакцию, обратился ко мне:
- Мы благодарны Вам за великодушное предложение и принимаем его. Давайте оформим наше соглашение.
Ответил ему: - Оформляйте, - а потом повернулся к певице:
- Анна Виктория, у меня есть некоторые экстрасенсорные способности. Если не против, то постараюсь Вам сейчас помочь.
Герман встрепенулась, вновь пытаясь приподняться, а потом упала обратно в кресло.
- Я готова на все, - ответила измученная больная, - хуже уже не будет.
Начал с внимательного изучения ауры певицы. Она почти сплошь была усеяна темными пятнами пострадавших участков. Поразился удивительной стойкости подопечной, как она в таком состоянии держалась перед публикой и пела, еще как пела! Видны были поврежденные связки и структура почти всех органов, метастазы уже охватили костные ткани и хрящи. Понимаю, моих сил, а главное, знаний хоть как-то восстановить пораженный организм, катастрофически недостаточно. Но опустить руки и сдаться, не попытавшись что-то предпринять, я уже не мог. Начинаю с наиболее пострадавших органов и тканей, тяну из себя энергию и закачиваю на эти участки. Не знаю, сколько времени длился этот бой за жизнь дорогого мне человека, заканчивал из последних сил, оставляя обширные участки, пораженных в меньшей степени. Я просто упал на постеленный на полу ковер и закрыл глаза, не было сил держать их открытыми. Через несколько мгновений наступила отдача, я потерял сознание.
Очнулся от резкого запаха нашатыря. В голове гудело, сердцебиение отражалось как в стуке молотком, но острой боли не было. Во всем теле чувствовал слабость, даже глаза открыл с усилием. Увидел лицо склонившейся надо мной женщины в белом халате. Она смотрела обеспокоенно мне в глаза, увидев, что я пришел в себя, спросила:
- Молодой человек, как себя чувствуете, что беспокоит?
Тихим голосом, почти шепотом - громче сил нет, - отвечаю:
- Хорошо, только слабость.
- Это нормально, после обморока. Давайте проверим давление. Лежите спокойно, не двигайтесь, я сама замерю.
После своей процедуры сказала успокаивающе:
- Немного пониженное, но нестрашно. Полежите, отдохните, все нормализуется.
Пока врач измеряла давление, огляделся вокруг. Я в том же номере Герман, лежу в постели. Даже не чувствовал, когда меня перенесли на кровать. После ухода врача ко мне подошли оба - певица и импресарио, его польское имя выскочило из головы. Анна Виктория с искренним сочувствием спросила: - Сережа, как Вы себя чувствуете?
- Все хорошо. Немного не рассчитал силы. Как у Вас?
- Очень хорошо, Сережа. Странно, но у меня почти ничего не болит! Вы настоящий волшебник, Сережа, спасибо!
- Анна Виктория, Ваш организм сильно пострадал. Я только заблокировал на время его разрушение, добавил сил основным жизненным центрам. О полноценном лечении не могу обещать, я еще учусь. Многое в Вашей клинике мне неизвестно, пока могу поддерживать общий тонус на терпимом уровне.
Лицо артистки украсила чарующая улыбка, она с заметной признательностью высказалась:
- И это уже много. Мне ведь никто не мог помочь, только сильными лекарствами, анальгетиками, хоть немного снимала боль. А потом, когда Вы научитесь, может, вылечите меня. Да, Сережа?