Неплохо продвинулось у меня в изучении дара святого и новых возможностей от его использования. Кроме видения в аурном поле органов и систем, оперирования общим воздействием их энергетикой у меня получилось напрямую, физически вмешиваться в состояние объекта. Как хирург скальпелем, я своим энергетическим лучом мог разрезать и сращивать ткани, нейронные цепи, менять их структуру. Можно сказать, получил инструмент для операционных воздействий, дело стало за получением знаний о клинике и характере лечебного дела, хирургических и терапевтических процедур. Можно было взяться за их изучении самостоятельно, по медицинским учебникам и справочникам, но посчитал, что подобная практика чревата слишком большим риском врачебной ошибки.
Придется постигать нужную мне науку под контролем профессионалов медицины, лечащий не имеет права ставить под угрозу жизнь пациента. Перспектива поступать в медицинский ВУЗ, а потом шесть или семь лет учиться, не прельщала меня, но иного приемлемого пути не видел. Мне ведь придется лечить открыто, подобную практику не скроешь от других. Нужен диплом врача, достаточный опыт лечебных операций под контролем преподавателей и сведущих специалистов. Перебирал разные варианты, но осталось только одно - оставить занятия в университете или перейти на заочное отделение и поступать в мединститут, начинать с самого начала. Нет в подобных ВУЗах ускоренного курса, вечернего или заочного обучения, чтобы совместить с другими занятиями.
Предоставленный мне дар не оставлял мне иного выбора, умом и душой понимал - дух святого передал мне не только особые способности, но и нелегкую ношу, помогать страждущим. Те видения на святом месте не давали иного толкования, именно в том мое предназначение. Отказаться от него не позволяла и моя совесть, если я могу дать людям жизнь и здоровье, то должен, иначе мне не будет покоя. Когда принял такое решение, почувствовал в сердце какой-то толчок, а на душе стало светло, как будто его озарило теплым светом. Что-то подспудно подсказывало, во мне живет та искорка от души Сергия Радонежского, что внедрилась тогда, под холодным душем святой воды, она сейчас дала мне знак своего благословения.
Теперь мне оставалось решить проблему со своим факультетским руководством, а потом вновь готовиться к поступлению, теперь в медицинский, остальные дела и вопросы стали не важными, пусть и значимыми для меня, в той или иной мере. Коль дело с деканом и его окружением не решилось миром, придется идти войной. Не я ее начинал, но оставлять без взыскания неблагие деяния не должен, мир станет лучшим, если помогу избавиться ему от подобной нечисти. Могу предпринять многое, сейчас мне возможно многое, вплоть до физических мер, но уподобляться им не хочу. Цель оправдывает средства - такой принцип не по мне. Пусть и будет труднее справиться с задачей, но в ладу со своей совестью.
На следующий день после занятий зашел в деканат, секретарь на мой вопрос о декане ответила, что сейчас его нет, но скоро будет. Остался ждать в приемной, прошло полчаса, когда вернулся Разумовский. Я поторопился встать со стула, с ноткой подобострастности поздоровался и попросил принять меня. Он усмехнулся, только кивнул и зашел к себе, дверь оставил открытой. Тут же последовал за ним, прикрыв дверь, дождался, пока он расположится за своим столом, начал сам речь, не дожидаясь его приглашения:
- Эдуард Кириллович, мне Валериан Константинович посоветовал обратиться к Вам и найти согласие по некоторому недоразумению.
Упоминание ректора вызвало на лице Разумовского самодовольную улыбку, по-видимому, посчитал, что я буду его просить, вымаливать прощение.
Продолжил тем же уничижительным тоном:
- Я полностью согласен с мнением нашего уважаемого ректора и пришел объясниться, если в чем-то виноват, то обязательно постараюсь исправить свою ошибку.
Пока декан слушал приятные его уху слова, вхожу в его аурную оболочку, аккуратно давлю своим полем на участок, отвечающий за эмоциональное состояние. Разумовский расслабляется, благодушный настрой сменил прежнее самодовольство и неприязнь, вхожу напрямую в область центра эмоций головного мозга, пытаюсь впечатать в матрицу центра зафиксированное состояние. Я рисковал, своей ошибкой мог вызвать совершенно иную реакцию или, еще хуже, внести патологические изменения в мозг подопытного с неизвестными последствиями. Оправдывал себя тем, что я делаю самое щадящее воздействие, остальные намного радикальнее. Мне, или Разумовскому, как еще посмотреть, повезло, операция прошла успешно, на его лице не сходила доброжелательная улыбка, хотя я для проверки полностью снял свое поле. Правда, не знаю, насколько долго продержится моя печать, но не беда, если надо - повторю или предприму что-то другое. Громко прощаюсь, открывая дверь, выхожу спиной вперед со словами: