— И что же?
— Когда они очутились среди топей, с запада накатили гигантские волны и смыли их.
— Говорят, что и Крит едва не был смыт какими-то огромными волнами, — заметил я. — Может быть, те самые волны и разрушили Крит и уничтожили преследовавших вас египтян?
— Не египтян, а народы, живущие у моря, — уточнила она вполголоса.
— Кого ты имеешь в виду?
— Людей из Кафтора, это твой любимый Крит, о котором ты так часто упоминаешь, потом ливийцев, арамеев, финикийцев и хеттов.
Из ближайшей комнаты внезапно вышла Айза с блюдом свежих фруктов в руках. Она приветствовала меня наклоном головы, потом уставилась на Сарру и с укором сказала:
— Царевич спрашивал тебя, что в иудеях такого, за что вас нигде не любят. Почему ты не ответила ему? Вы — гордый народ. Вы не покоряетесь, не хотите работать, вам бы только властвовать.
Сарра поджала губы:
— Есть двуногие и четвероногие существа, которые ни на что не годятся. Ты тоже из их числа. Тебе лишь бы быть здесь, ты на всё готова, почти непрерывно гнёшь спину и пресмыкаешься. Хорошо, пусть я тоже рабыня. Тебе известно, что такое преданный раб? Это, — она язвительно скривила рот, — неодушевлённый предмет, нет, — сказала она сурово, — скорее опора для ягодиц. Как женщина ты немногого стоишь, да к большему и не стремишься. А я сопротивляюсь, я в самом деле горда и не хочу превратиться в одну только опору для ягодиц.
— Ты тоже будешь чистить выгребные ямы, если тебе прикажут, — возразила Айза. — И тебе придётся гнуть спину и пресмыкаться, если не захочешь испробовать бича!
— Верно, но я ставлю себя выше этого. Несмотря на побои, внутри нас должен существовать порядок.
— Мы же рабы, мы — собственность, мы лишены всяких прав...
— Разве тебе никогда не хочется быть чем-то большим? — удивилась Сарра.
— Зачем? — почти беспомощно спросила Айза.
— Только затем, — запнулась Сарра, — что тебе так хочется. Не оттого, что ты кого-то любишь и стремишься показать себя в глазах любимого в наилучшем свете.
— Но ведь я могу любить, не подчёркивая на каждом шагу своего «я», не привлекая постоянно внимания к себе...
— Кто как смотрит на эти вещи, — с иронией ответила Сарра. — Ты можешь молить Зевса — или нет, ведь ты поклоняешься другим богам, значит, можешь молить Осириса и его сестру и супругу Исиду послать тебе жареного голубя, а потом усесться на землю и ждать дара небес. Это не по мне. Если я захочу голубя, я его себе добуду. Жарить его я тоже буду сама, потому что не верю, что жареные голуби падают с неба. В этом разница между нами.
Спустя какое-то мгновенье они сцепились. Айза ударила Сарру по лицу, а та Айзу — в живот. Они подняли крик, дерясь с таким ожесточением, словно каждая собиралась убить соперницу. Мне приходилось разнимать их, и они, казалось, немного успокаивались, но одного-единственного брошенного слова оказывалось достаточно, чтобы они вновь набрасывались друг на друга, рвали волосы и принимались, словно одержимые, колотить друг друга.
Я позвал рабов, велев им принести воды. Мужчины с готовностью опорожнили на дерущихся несколько амфор. Когда женщины опомнились, они походили на ощипанных гусынь. Впрочем, Айза, возбуждённая завязавшейся дракой, казалась мне гораздо привлекательнее, чем раньше. У Сарры изо рта струилась кровь, но она этого не замечала. Она никак не могла отдышаться, однако стояла передо мной гордая, сжав кулаки, бледная как полотно.
— Вы, египтяне, сами не знаете, чего хотите, — бросила она Айзе, мало-помалу успокаиваясь.
— А вы, иудеи, считаете, что знаете всё на свете, — парировала та выпад Сарры.
— Мы верим только в единого бога, Ягве. Существовать может только один бог, — серьёзно произнесла Сарра. — Всё то, во что верите вы, глупость. Бог Хепри у вас в образе жука, богиня Мут в обличье льва. Вы верите в Геба, бога земли, и в богиню небес Хатор, в Исиду и Осириса. — Она задумчиво покачала головой. — Тота, бога луны, бога счёта времени и мудрости, вы изображаете с головой ибиса или в образе сидящего на корточках павиана. Как вообще можно изображать бога? Да ещё в виде павиана?
К нам, учтиво поздоровавшись, приблизился Прокас.
— Царевич, — начал он и запнулся.
— В чём дело?
— Возьми меня с собой... Пожалуйста...
Я рассмеялся:
— Я захвачу тебя, потому что ты — часть моей юности. Может быть, без тебя я был бы ничто...
— Ты — сын царя, — почтительно ответил он.
Я снова рассмеялся.
— А куда мы отправимся?
— Во дворце говорили, что ты собираешься на Крит.