— Какими?
— Когда домашние животные становятся беспокойными, крысы спасаются бегством, собаки начинают выть. Испуганное вспархивание птиц и раскачивание подвешенных предметов тоже служит предостережением.
Мои мысли обратились к Гайе. А раб продолжал свой печальный рассказ:
— У северного побережья море отступило на несколько сотен шагов. Все волноломы, затопленные прежде гавани и дома вновь обнажились. В некоторых местах берег поднялся почти на две ширины ладони.
— А где царь, где его свита?
— Все были убиты во время нападения. Теперь теми немногими делами, которые здесь ещё можно уладить, руководит один жрец с несколькими жрицами, — грустно пояснил он.
— А где они живут?
— Внизу, в жреческом доме. Из уважения к покойному царю и его приближённым никто не решается переступить порог уцелевших помещений дворца.
Вокруг меня были дома, почерневшие от пожара стены. Хотя мне доводилось видеть немало городов и замков, но даже в мечтах я не мог вообразить столь величественное сооружение.
— И здесь всегда жили только цари? — взволнованно спросил я. — Или, может быть, часть помещений дворца предназначалась для отправления культа, служила, например, центром мистерий?
Раб сдержанно улыбнулся.
— Если бы эти здания служили исключительно для отправления культа, где располагались бы дворцы царей, жилища для чиновников, кладовые, мастерские ремесленников? Да, здесь всегда жили только цари со своим двором. — Он с гордостью посмотрел на меня. — Жрецам для их обрядов тоже отводились специальные помещения, но из свыше тысячи помещений царю и его приближённым принадлежало не менее шестисот, если не семисот. Хочешь взглянуть на то, что сохранилось после землетрясения и нападения горных племён? Я с удовольствием покажу тебе.
С трудом отыскивая дорогу, спотыкаясь, мы преодолели горы мусора и перебрались через стены.
— Вход во дворец с северной стороны, — пояснил раб. — Вот это — центральный двор, а там, — он указал рукой на каменные завалы, — западный двор. Видишь, он расположен ниже и дышит красотой и гармонией. Нам всем он очень нравился. Где бы ни были, мы всегда видим гору Юхтас. Это священная гора, символизирующая богиню земли. — Пройдя несколько шагов, он сказал: — Руины к востоку, задняя стена которых возносится к небу словно стрела, были некогда залом священных обоюдоострых топоров.
Мы бродили по проходам и коридорам, поднимались по лестницам, отыскивали тропинки и проходы, поскольку многие улицы были завалены обломками рухнувших строений.
— Здесь жила царица, — рассказывал раб, производивший хорошее впечатление своей образованностью и осведомлённостью. — Там располагались подвалы и кладовые.
Я с волнением осматривал фрески, украшавшие многие помещения.
— За этими обугленными колоннами находились покои царя, — словно издалека, долетели до меня слова, пока я с удивлением осматривал город развалин. — Строители дворца превзошли самих себя. Одна только эта просторная лестница делает им честь. Они приняли в расчёт даже климат: летом в помещениях прохладно, а зимой — тепло.
Я снова и снова вглядывался в часто встречавшиеся изображения жриц. А может быть, это были богини, принимавшие жертвенные дары. Я размышлял, а не принадлежала ли власть здесь царице, а не царю?
— А это — коридор процессий, — продолжал свои пояснения раб.
Затем мы пересекли небольшой внутренний двор в восточном крыле дворца, и я увидел фреску, на которой был изображён юноша, прыгающий через быка. Другая фреска запечатлела единоборство какого-то атлета со священным быком. Я не раз задерживался перед алтарями, чашами для омовения, столами для жертвоприношений, святилищами, украшенными обоюдоострыми топорами и парами рогов.