Я похвалил его, ибо он выращивал высокие урожаи пшеницы и ячменя, а его овцы давали прекрасную шерсть. Он сообщил мне, что увеличил посевы льна, надеясь, что самое позднее через год добьётся неплохого урожая и этой культуры, ведь красивые белоснежные одеяния жриц и негнущиеся передники вельмож изготавливались не из шерсти, а из льна.
Затем я обошёл дворы и дворцовые угодья. Дворец со всеми окружающими его постройками взбегал по холму — он напоминал остров, окружённый садами и оливковой рощей. Я с гордостью поглядывал на дома, на сверкающие красные колонны, и мне казалось, будто дворец парит в воздухе.
Я медленно брёл по центральному двору, ненадолго задержался перед священным ларцом, затем прошёл в большой зал, радуясь, что многие стены уже расписаны заново.
Мои мысли обратились к Ритсосу. Я помнил, как, высадившись на Крите, он мучил старика критянина, но, в сущности, это был тонкий художник, любивший благородные ароматы, изысканные цветы и изящных птиц. Не успели мы прожить в Кноссе несколько дней, как он потянулся к кистям и трудился день и ночь не покладая рук. Я даровал ему свободу и сделал своим придворным, и теперь ему было поручено заново оформить Кносс. Как одержимый он бросился расписывать стены. Фронтальную сторону нижнего зала он украсил сюжетом со скалами и растениями, отличавшимися замечательными красками. Куда ни бросишь взгляд, повсюду стены покрыты фресками с играющими животными, сидящими и порхающими птицами, резвящимися дельфинами. Да мало ли чего там ещё было изображено!
Пандион был афинцем. Когда мы поднимались на суда, направлявшиеся на Крит, он неожиданно обратился ко мне:
— Господин, могу я отправиться с вами? Мой друг Ритсос ещё полон злобы, а это плохо. Ты, царь, собираешься создать нечто новое. Это великая, замечательная цель, но достигнуть её непросто. Возможно, я тебе пригожусь. Поможет тебе не тот, кто знает аксиомы, а тот, кто обладает чувством меры. Учти, Минос, чтобы иметь право проявлять « .мягкость к другим, ты должен быть строг по отношению к самому себе.
Его я сделал министром. В его ведении была школа писцов, мастерские ремесленников, ему подчинялись все чиновники, отвечавшие за порядок, за состояние садов и фонтанов. Именно он в определённые дни и часы собирал в Кноссе детей и учил их быть учтивыми и благодарными, учил добросердечию и готовности прийти на помощь. Однажды я спросил его, как ему пришла мысль наставлять детей на путь преданности и морали. Он ответил в своей возвышенной манере:
— Нет большего счастья, чем открывать в человеке человека!
Неприязнь между Айзой и Саррой росла. Гелике нападала на Пасифаю и поднимала её на смех за манеру старомодно одеваться. Вокруг меня плелись интриги, распускалась клевета, вспыхивали бессмысленные ссоры.
Разве долг не предписывал мне вступиться за Пасифаю? Разве не я должен был позаботиться и о том, чтобы между Айзой и Саррой вновь установился мир?
На женской половине моих покоев обитали наложницы и рабыни. Пасифая со своими служанками занимала прекрасный, уютный дом. Чаще всего я виделся с ней во время трапез, однако её присутствие нередко вызывало у меня досаду. Может быть, это объяснялось тем, что она охотно собирала вокруг себя красивых молодых придворных, слишком часто хвалила генерала Тауроса и вела себя словно самовлюблённый павлин?
Я размышлял, отчего среди рабынь нет никаких интриг, никакой борьбы за власть, и в этот момент явился Прокас, один из моих афинских наставников. Он был критянином, и многочисленными разумными советами подсказывал мне, как себя вести. Теперь он стал моим секретарём, моим советчиком, почти другом.
Сейчас он стоял передо мной и торжественно глядел на меня, держа в руках какой-то глиняный диск так осторожно, будто он был очень хрупким.
— Благородный царь, — сказал он с пафосом, — самое прекрасное искусство — это искусство письма. Гляди, Минос, я покажу тебе кое-что.
Он благоговейно передал мне из рук в руки диск из обожжённой глины, испещрённый с обеих сторон иероглифами, расположенными по кругу. Они воспроизводили мужские и женские фигуры, изображения рыб, птиц, растений. Все символы располагались по направлению от края к середине или, если угодно, от центра к периферии. Я разглядел на диске предметы обихода, корабль с высоким носом, небольшого жука и дома.