— Не бойся, — успокоил я ее, — буду нежен и внимателен.
В это время дядя Хаф принес космонавтский костюм оранжевого цвета, с прозрачным колпаком для головы. Он принес и пару больших, тяжелых ботинок.
— Там не так, как здесь, мой мальчик. Поскольку спутники малы, они не задержали на своей поверхности никакой атмосферы. Кроме того, ночью там царит лютый холод, а днем — невыносимая жара. Мешок, в который запихнули моего брата, сделан из такой же материи, как и этот костюм. Иначе при переноске его от ракеты Вивави до космической станций на Фобосе мой брат превратился бы в сосульку или испекся бы, как в электрической печке. Эта одежда играет и другую, тоже очень важную, роль: уравновешивает кровяное давление искусственным давлением на тело. Здесь и на Земле эту работу выполняет атмосфера, а на Фобосе она отсутствует.
— Знаю, — сказал я. — Если давление извне и изнутри не уравновешено, могут произойти разные неприятности. Несколько месяцев назад я читал в одной газете, что со дна Черного моря поднимали глубоководных рыб. Они привыкли к большому давлению под водой и, когда появились на поверхности, лопнули как мыльные пузыри.
Пока мы говорили, меня облачили в костюм.
— Ух ты, какой красивый! — восхитился Крум.
Мне захотелось посмотреться в какое-нибудь зеркальце.
Крум добавил:
— Оранжевый! Гладкий!
Оказывается, красив не я, а костюм. Желание смотреться в зеркало сразу испарилось.
Обули меня в ботинки. Никогда до того времени не носил я обуви тяжелее их! Даже папины туристские по сравнению с ними были как перышки. Мне объяснили, что это нарочно: из-за слабого притяжения на Фобосе я рискую кувыркаться через голову после каждого шага.
— Что ж тут такого? — выпрямился я. — По прыжкам в бассейн я первый в отряде!
— Не хвастай! — осекла меня Хлея.
А Крум углубил это замечание:
— Бассейны Земли наполнены водой, а на Фобосе нет ни капельки!
За это он был награжден одобрительными взорами. Кроме моего, разумеется, потому что я не люблю, когда мне делают замечания начинающие астрономы.
— Пошли! — сказал дядя Хаф.
Я заковылял вслед за ним к взлетной площадке. Она представляла собой обыкновенный пол с обыкновенным покрытием, подобным тому, что на крыше стадиона «Басил Левеки» в Софии. Над нами было звездное марсианское небо. На площадке стояла ракета, по форме и размерам напоминавшая гоночный автомобиль.
— Передвигается по любой местности, — пояснил инженер. — И летает в космосе. Употребляется для рейсов на близкие расстояния. Скоро каждый марсианин будет располагать таким ракетоавтомобилем. Наши заводы усиленно над этим работают.
— А может он управляться самим пассажиром?
— Может, но ты им не управляй, пока не достигнешь поверхности спутника. Иначе есть опасение, что ты заблудишься в космосе и мы не сможем тебя разыскать!
Я влез в ракету. Крум смотрел на меня с завистью, Хлея — с надеждой. Дядя Хаф сказал мне напутственное слово:
— Не забывай, что отправляешься спасать человека, который рожден быть служителем науки, а не пленником какого-то бандита. Смотри в оба! Опустишься вблизи космической станции.
— А если Вивави меня заметит?
— Не заметит. Фобос очень мал, и ты будешь скрыт, благодаря его картофелеобразной форме. — Потом добавил, не так уверенно: — Но могут случиться и неожиданности, без них ведь было бы не так интересно, а?
— Точно, дядя Хаф!
— И не забывай о радиопередатчике. Нажимай на него легонько и говори совершенно обычным голосом. Мы тотчас услышим тебя и поймем.
— А я вас?
— И ты нас тоже, но после того как дашь нам знать, что ты один. Иначе нас услышит каждый, кто будет возле тебя.
Инженер проверил исправность оборудования ракеты, коротко объяснил мне, какой прибор для чего предназначен, дружелюбно и ободряюще похлопал меня по богатырскому плечу и плотно закрыл прозрачный колпак. Я видел, как он удалялся быстрым шагом, чтобы занять место у пульта управления в обсерватории. Крум и Хлея помахали мне руками и убежали за ним.
Я остался один. Крепко ухватился за поручни кресла и глубоко вдохнул воздух. Ожидал такого же неприятного ощущения, как при взлете «Искора-1», но ошибся. Ракета, даром что так мала, оказалась гораздо более совершенной. Я почти не заметил, как скользнул по площадке и поднялся над горами. Теперь они казались лиловыми, а низины — почти черными. Через космический костюм я легко надавил на радиопередатчик и бодро сообщил:
— Эй там, на Марсе! Привет! Чувствую себя отлично и пока что один. Как вы там поживаете?