В день, который перевернул всю мою жизнь, я отправился прикупить кое-что из верхней одежды и закрыть все принадлежавшие мне счета в России. Справился успешно и с первым, и со вторым. Очень спешил домой – в тот день в гости должен был приехать Роберт, и когда я был в банке, он написал мне в СМС-ке, что подъезжает. Нехорошо заставлять гостя ждать. Кстати, Роберт был первым, кто узнал, что я уезжаю. Сначала он обиделся и неделю со мной не разговаривал. Думал, что я все от него скрывал, хотя в душе скорее просто грустил. Его реакция лишний раз убедила меня в том, что не стоит говорить тебе правду. Не хотелось проходить через эти ссоры и скандалы еще раз.
Я приехал домой в самый разгар дня, а когда вышел из такси, увидел толпу народа, собравшуюся около нашего подъезда. Рядом была куча автомобилей самых разных служб – скорая, полиция, пожарные. Территория была огорожена лентами, а уличные зеваки и жители дома все как один уставились куда-то наверх.
Подошёл к бабушке-соседке с четвёртого этажа, чтобы узнать, что случилось. Я был в толстовке с капюшоном и солнцезащитных очках, и в таком прикиде она даже не узнала во мне меня. А может, просто не обратила внимание.
«Пожар был, – ответила старушка. – Там, наверху, в квартире шведов».
«Шведов?» – тут же пронеслось в моей голове, а соседка продолжила: «Черт его знает, что там загорелось. Говорят, проводка. Дома отец с сыном в тот момент были. Не выжили, успокой Господь их души. Отец угарным газом отравился, задохнулся. А сын его… – старушка перешла на шёпот. – Как же звали его, не припомню. Таро или Турин…»
«Туре», – машинально подсказал я, и тут же ужаснулся своей подсказке.
«Точно-точно, Туре! Хороший был мальчик, добрый, приветливый, здоровался всегда. Так вот, Туре, говорят, заживо сгорел, представляете? Горящая портьера, говорят, на него упала. Одежда тут же вспыхнула, не смог спастись. Какая страшная смерть…»
Все кишки разом скрутились в тугой узел, а сердце поменяло свое положение и поселилось где-то в горле. Прошиб холодный пот. Неужели она говорила это…обо мне?
«С чего вы взяли, что это был именно он?» – дрожащим голосом спросил я.
«Мать опознала. От тела ничего не осталось, одни угольки, а вот кое-что из одежды… Железную молнию от толстовки, которая видимо на нем была, рядом нашли. Странная такая молния, со звездой Давида на «собачке». И еще серебряное кольцо. Представляете, блестело нетронутое пламенем на обугленных косточках, которые раньше были пальцами! А вы тоже знали Туре?…»
Ни дослушивать, ни отвечать я не стал. Соседка еще что-то говорила, а я поспешно пробирался через толпу, неся в одной руке пакет с купленными вещами, в другой – сумку с деньгами. Куда пойти, я не знал, да и не думал совсем в тот момент. Мой мозг вообще утратил способность соображать.
Когда старушка сказала о толстовке и кольце, я понял все. Сразу же осознал, что к чему, и от этого осознания захотелось провалиться под землю и никогда больше не существовать.
У меня действительно была синяя толстовка с молнией в виде звезды Давида. Ее я купил, когда мы с родителями ездили отдыхать в Тель-Авив. Увидел эту толстовку в какой-то сувенирной лавке и она сразу мне понравилась. Родители на мои пожелания покрутили пальцем у виска, но толстовку купили. С тех пор я носил ее почти каждый день. И кольцо серебряное тоже было. Ты подарила мне его на день рождения, помнишь? Это были две самые дорогие мне вещи. И обе я подарил Роберту. Это случилось буквально за пару дней до пожара, когда мы вместе тусовались у него дома. Он был так расстроен новостью о моем отъезде, что я решил оставить что-то на память о себе. Он был моим лучшим другом, в конце концов.
– То есть ты хочешь сказать, что отдал кольцо, которое я тебе подарила, Роберту? И что…это он погиб в том пожаре, а не ты?
– Да, – кивнул я.
Когда я понял, что на месте погибшего друга должен был оказаться я, земля ушла из-под ног. Я был жив, вот только в душе очень жалел об этом. В первые дни хотелось умереть, серьезно. Даже всерьёз думал наложить на себя руки. Я потерял все: отца, лучшего друга и впридачу к этому – связь с окружающим миром. Девушку, место в университете, будущее. Для всех я был мёртв. Я не сразу это понял, а когда осознал, что-то произошло в моей душе. Что-то перевернулось.
Ноги сами принесли меня в башню. Не знаю, почему именно туда, в тот день я вообще мало соображал. Я просидел там больше суток. Кричал, рыдал, сходил с ума, то терял сознание, то засыпал, то снова приходил в себя. Я толком не помню, что происходило в то время – будто мою голову занял кто-то другой.