Я попытался вновь открыть глаза и повернуть налево голову набок. Это движение далось с трудом. Вернее, не далось вообще.
– Где я? Что произошло? – с трудом проговорил я, хотя события недавних дней начали медленно всплывать в моей уставшей голове. Но, видимо, для этого потребовалось слишком много усилий, поэтому я тут же отключился вновь.
Когда пришел в себя в следующий раз, было легче. Намного. Пелена перед глазами почти рассеялась, и я начал различать предметы чуть чётче. Яркая лампа. Капельница с двумя пакетами каких-то растворов. Тумбочка с вазой, в которой одиноко стоял букет тюльпанов. Даша.
Боже, как давно я ее не видел.
Кажется, она дремала.
– Даш? – прохрипел я.
– Он снова очнулся! – тут же раздался все тот же мужской голос, и я повернул голову на звук. На этот раз получилось. Голос принадлежал Коле Разумовскому, одногруппнику и другу Даши, а по совместительству, кажется, и парню ее подруги.
Сидящая рядом с кроватью девушка тут же встрепенулась.
– Герман! Божечки! – она тут же подскочила со стула и присела на корточки так, что наши лица поравнялись.
– Что со мной? – в ту секунду это был вопрос, который интересовал меня больше всего, потому что я абсолютно не помню, как оказался в этой богадельне и в какой момент все пошло не так.
– Похоже, у тебя снова сотряс, – усмехнулась она. – И еще сломана челюсть, так что какое-то время тебе придется носить шину.
Только сейчас я осознал, что мои челюсти и правда сковывало что-то металлическое.
– Кто еще здесь?
– Мы все! – несколько голосов прозвучали одним хором, поэтому разобрать, кто входил в объединение «мы все», я так и не смог.
– Они в другой стороне, у двери, – подсказала Даша.
Вновь повернул голову. Накинув белые халаты на плечи, там стояли Рома и Вика, тоже Дашины друзья. Мне стало неловко, но в то же время очень-очень тепло. Подумать только, я лежал в больнице, и все они пришли ко мне. Мои бывшие студенты, люди, которым я когда-то беспощадно ставил «ноли».
– Что вы здесь делаете?
– Невежливо вы, Герман Андреевич, как-то в себя пришли, – отметил Коля, которого между собой друзья называли Ником, и все дружно рассмеялись.
И мне тоже захотелось смеяться, поэтому я не смог сдержать улыбку. Правда, тут же пришлось зажмуриться от боли, но сейчас она казалась такой ничтожной и неважной. Наверное, даже приятной.
– Мы все тут благодаря Дашиной маме. Ее подруга заведующая этим отделением, так что и вам, и нам все организовали в лучших медицинских, так сказать, традициях.
– Я что, один в палате? – спросил я, подумав, что, кажется, никаких других коек здесь не заметил.
– Разумеется. У Вас номер класса «люкс», в котором полный all inclusive. Тоже мама Даши постаралась!
– Что произошло? – кажется, этот вопрос сегодня я уже задавал.
– Мы потом как-нибудь расскажем, – заверила Даша, – а пока тебе надо отдохнуть. Врачи говорят, тебе нельзя сейчас переживать и волноваться.
И как бы я ни просил, Даша сдержала свое слово. Хотя упорно просить сил все равно не было, и вскоре после того, как она выпроводила всех друзей, я провалился в сон.
О произошедшем они рассказали мне через несколько дней, когда вся банда одним большим комком людей снова ввалилась в двери моей палаты. Что ж, у мамы Даши действительно неплохие связи, раз ко мне вообще впустили такое огромное количество посетителей. К тому моменту стало намного лучше: сняли бинты, спал отвратительный отёк с глаз и начали желтеть прежде ярко-фиолетовые синяки.
О всех событиях друзья рассказывали наперебой, то и дело мешая друг другу и вставляя комментарии и шуточки, которые теперь казались смешными, хотя я понимал, что в те моменты ребятам было совсем не до смеха. А когда Коля начал рассказывать о том, как этот сумасшедший Туре приставил нож к горлу Даши, рука невольно сжала простынь в кулак. Если бы только знал об этом, то восстал бы из мертвых, чтобы остановить этого психа. Но, кажется, в тот момент я уже давно пребывал в отключке. Последнее воспоминание – Дашино лицо, возникшее в темноте. А, может быть, оно мне всего лишь приснилось. Теперь было сложно сказать наверняка.
– Я тогда реально перетрухал, – Ник рассказывал эмоционально, то и дело бурно жестикулируя руками и сопровождая свой рассказ нецензурной бранью. – Думал, он реально Даху прямо там прирежет. А потом появились полицейские. Я вообще в душе не чаю, как они проникли в башню настолько тихо. Когда я в этот лаз проползал, то шума было как от слона в посудной лавке. Я и сам то их не сразу заметил, а когда пересекся взглядом с одним из них, тот жестом приказал мне молчать. А я и виду не подал, что вижу кого-то за спиной этого психа. Хороший актёр, да?