Я совсем не помню, как пулей вылетела из кабинета. Кажется, я кричала. Бежала по коридору и вопила. В коридоре было темно: видимо, охранник погасил свет во время вечернего обхода, и это пугало еще сильнее. Я неслась вперёд, не разбирая ничего на своём пути. Я не знала, к чему бегу или от чего убегаю, мне просто было страшно, очень-очень страшно. Казалось, я одна в этом ужасном месте, и через секунду умру. По щекам катились слезы. Я осталась один на один с каким-то дурацким ночным кошмаром, чудовищем из классического фильма ужасов. Если оно настигнет меня, мое тело найдут не раньше понедельника. Я буду кричать, но мне никто не поможет.
Когда я увидела тонкую щелку света под дверью одного из кабинетов, не раздумывая, распахнула дверь и влетела внутрь. Тут же захлопнула дверь обратно и прижалась к ней спиной. Посмотрела на свои руки: они все так же дрожали. Но сейчас я хотя бы в безопасности. Чудовище, кем бы оно ни было, меня не достанет. Я продолжала смотреть, как дрожат и покрываются водой (кажется, это мои слезы) руки. Только потом подняла взгляд, чтобы оглядеть окружающую обстановку.
Тут то я с ними и столкнулась. Серо-зеленые глаза цвета полыни находились совсем рядом с моим лицом и смотрели непонимающим взглядом.
– Нет! Не подходи! – взвизгнула я и схватилась за ручку двери.
– Даша, – проговорил мягкий голос, – Даша, тише, это я.
И только сейчас я поняла, что передо мной стояло не чудовище, а всего лишь Герман Андреевич.
– Господи… – прошептала я и закрыла лицо руками.
– Господи? Так меня еще никогда не называли. Ну же, Даша, успокойтесь. Это всего лишь я, и я не причиню вам вреда.
Я почувствовала, как сильные руки легли мне на плечи.
– Это были вы?
– Понятия не имею, о чем вы, но давайте сядем и спокойно поговорим. Может, воды?
– Значит, это был он, – продолжала шептать я, но Германа послушала и уселась за первую парту. На ней лежал хирургический тренажёр.
– Кто – он? Даша, может объясните, что произошло? – он говорил мягко, но в голосе слышалось волнение и даже страх. Еще бы, не каждый вечер к вам в кабинет врываются полусумасшедшие студентки.
Я вздохнула и промолчала. Главное, я в безопасности. Я здесь не одна, а значит, чудовище не накинется сию же секунду.
– Даша?
– Да какая разница, вы все равно не поверите, – устало ответила я. Из тела точно разом выжали все силы; ужасно захотелось спать.
– Что бы вы ни сказали, я не буду подвергать ваши слова сомнениям, Даша. Просто расскажите, – и его рука вновь легла на мою.
Я молча протянула ему листок, который все это время сжимала в кулаке.
Герман едва заметно шевелил губами, когда его глаза бегали по строкам, аккуратно выведенным на акварельной бумаге.
– Что это?
Глаза наполнились слезами.
– Я была во втором кабинете, ш-шила. По-по-пот-том, – из-за нахлынувших рыданий слова давались все труднее, – я пошла относить инструменты в лаборантскую. А к-когда вернулась, то увидела это в руке трупа. Записка была зажата прямо между пальцев. Это он. Это его почерк.
Взгляд преподавателя стал мрачнее тучи. Он не поверил. Я так и знала.
– Впрочем, это не имеет значения, – я резко встала, – я же говорила, что вы мне не поверите.
Но Герман Андреевич тут же вскочил следом за мной и, надавив на плечи, ловким движением заставил сесть обратно.
– Успокойтесь, Даша, я верю вам, только успокойтесь.
Легко сказать. Рыдания накатили с новой силой. И тогда он обнял меня. Просто взял и обнял, и я продолжала плакать, пачкая его белый халат своей тушью.
– Это чей-то глупый розыгрыш. Дурацкая, идиотская, совершенно не смешная шутка, – констатировал Герман Андреевич, когда я немного успокоилась. Кажется, он и без объяснений понял, о ком речь. – Это неприемлемо и жестоко.
– А знаете…это не первая записка. Первая была несколько дней назад, когда мы сдавали вам зачет. Вы тогда еще впервые сказали мне о Слёте. В тот день я пошла домой и, когда надевала куртку, обнаружила в ней записку. Он поздравлял меня с успешно сданным зачётом. Еще позже прислал домой букет цветов, точно такой же, как мне однажды дарил Туре на семнадцатилетие. Он так и подписал его: «семнадцать роз, как на семнадцать лет». Он откуда-то знал! И сейчас он тоже знает! Знает, что я здесь!
– Послушайте, Даша, давайте подумаем логически. Человек, который пишет все эти вещи, явно близок с вами, ведь он знает то, что может знать не каждый. Подумайте, может это кто-то из друзей? Может быть, кто-то из них лишь кажется другом, а на самом деле завидует вам? Вы умная и красивая девушка, я бы тоже завидовал.