Я сидел за кустом, прилегающем к забору ее дома, и смотрел, как она бьется в конвульсиях собственного страха.
А потом он вернулся. Задним ходом его «Мазда» подъехала обратно к дому, и он пулей вылетел из машины. До меня долетали лишь обрывки фраз. «Ты в порядке?», «угрозы», «полиция». Он стал что-то искать в своём телефоне, а затем отошёл в сторону, приложив трубку к уху. Вот блин, если он реально позвонил в полицию, лучше бы мне отсюда сматываться. Не думаю, что их вообще заинтересует это дело, но перестраховаться будет не лишним – не дай бог они решат осмотреть окрестности и случайно заметят засевшего в кустах меня. В любом случае, на сегодня я сделал достаточно. Можно уходить.
Глава 13
ДАША
Я кричала, не помня себя от ужаса. От парализовавшего страха даже не могла пошевелиться, так и стояла на месте как дура, пока кто-то не подбежал сзади и не начал что-то кричать в ответ. Я была словно в куполе и не слышала его слов, лишь фоновый шум, точно все это происходит не здесь, не со мной.
– Даша! Даша! – наконец, меня вывели в реальность. – Господи, что случилось? Ты в порядке?
Это был Герман Андреевич. Он вернулся. На его вопрос я не ответила, но, когда взгляд его упал на крыльцо, кажется, Герман и сам все понял.
– Что за…
– Это он! Тот же самый человек, который отправляет мне все эти записки!
– Боже, это уже не смешно, – он запустил руку в густые темно-русые волосы. – Это можно расценить как угрозу. Я звоню в полицию. У тебя остались какие-то предыдущие письма?
Я покачала головой. От каждого письма я избавлялась лично. Я не могла ни смотреть на них, ни вообще жить, зная, что они существуют где-то совсем рядом.
– Вы думаете, это поможет? – скептически спросила я.
– Поможет или нет, но мы вынуждены сообщить об этом. Кто знает, что у этого психа на уме?
Герман Андреевич отошёл в сторону и начал набирать нужный номер, после чего очень долго что-то объяснял.
– Велели ждать, скоро подъедут, – сообщил он.
– Холодает. Может, пройдём в дом? Однажды папин друг вызывал полицию, когда его дачу ограбили. Он рассказывал, что прождал полицейских два часа.
– В таком случае, это неплохая идея. Хотя…у вас есть какой-нибудь чёрный ход? Боюсь, нам лучше лишний раз не топтаться на этом крыльце, раз оно стало местом преступления.
Чёрный ход у нас был. Он располагался на противоположной стороне дома, которая прилегала к лесу, и вёл прямо на кухню. Мы почти никогда им не пользовались. Но что самое глупое, ключ от него хранился под ступенькой, хотя я уже тысячу раз говорила маме убрать его оттуда. Если заявятся воры, то это будет первое место, куда они заглянут. Даже замки взламывать не придется.
– Довольно опрометчиво, – отметил Герман Андреевич, когда при нем я достала ключ из-под крыльца.
– Знаю. Но маму не убедишь. Она все еще живет в мире розовых пони и думает, что добро давным-давно победило зло, а воровства не существует.
– Она сейчас не дома?
Я покачала головой.
– Родители уехали в отпуск на три недели. Я теперь одна хозяйка в этом доме.
– Не боишься?
Я и не заметила, в какой именно момент он стал обращаться ко мне на «ты».
– Боюсь, – призналась я, – но выбора у меня все равно нет.
Когда мы зашли в дом, в ноги бросилась Дымка. Я включила свет и предложила Герману пройти, но сперва тот снял и оставил обувь у двери. Я даже и не подумала, что захожу не через основную дверь, а потому совсем забыла про уличные ботинки.
– Чай, кофе?
– Я мог бы вежливо отказаться, – улыбнулся преподаватель, – но нам все равно нужно скоротать время. Поэтому чай был бы очень кстати.
Я включила чайник и задёрнула занавески. Ощущение, что за нами наблюдают, не покидало даже сейчас. Наверное, это уже паранойя.
Мы выпили не по одной чашке чая, прежде чем приехала полиция. Это заняло около часа. Мы заметили их по сине-красным отсветам, отражавшимся на стене гостиной, а потому успели вновь предусмотрительно выйти из дома через чёрный ход.
Следователь был очень похож на того, который приезжал недавно по делу об исчезновении Роберта. Я даже подумала, неужели все полицейские на одно лицо? Он долго задавал вопросы и что-то записывал у себя в бумагах. Я рассказала обо всем, что произошло за эти дни – о письмах, о цветах, о записке в мертвой руке.
– Это все, конечно, занимательно, – вынес вердикт следователь, – но выходит очень натянуто. Записок у вас не осталось. Улик нет. Думаю, кто-то просто балуется.
– Труп вороны – это по-вашему баловство? – на повышенных тонах спросил Герман.