– Ну и куда запропастился твой Герасим? – кокетливо спросила подруга.
– Что значит «мой»? – шикнула на нее я.
– А чей? Мой что ли? Не я ночевала у него несколько дней подряд!
– Да тише ты! Услышат еще! Герман и так чуть не влип из-за всей этой истории.
Вика продолжала сверлить меня загадочным взглядом.
По дороге домой я еще раз написала Герману смс, а минут через десять, когда он все так же не ответил, нажала кнопку «вызов». Но не ответил он и на звонок. После затяжной очереди гудков на том конце провода произнесли: «В данный момент абонент не отвечает. Попробуйте перезвонить позже». Короткие гудки. Сброс вызова.
– Вот зараза, – пробормотала я. В душе начали закрадываться нехорошие подозрения.
Приехав в посёлок, я прошла мимо нашего дома и направилась к дому Германа. То, как он вёл себя в последнее время, было абсолютно на него не похоже, так что я никак не могла утолить тревогу. Я позвонила в звонок на калитке, но он не ответил и на него. Хотя, было бы странно, если бы было по-другому – он полдня не отвечает на телефон и не появляется на работе, с чего бы ему вдруг открывать входную дверь?
Пошарив в рюкзаке, я нашла ключи и открыла калитку сама. Герман оставил мне их, когда я на несколько дней оставалась у него, чтобы я могла куда-то пойти, пока его не будет дома. Вернуть ключи я еще не успела.
Больше всего я переживала за две вещи: или я сейчас ворвусь к нему в дом и застану Германа в какой-то нелепой ситуации. Вдруг он вообще решил напиться, вызвать девушку легкого поведения и забить на работу. В такой вариант развития событий мне верилось слабо, но вдруг… Или же с ним что-то случилось. Я молилась, чтоб не произошло ни то, ни другое.
Открыв калитку, я осторожно вошла на участок, огляделась по сторонам и тут же замерла, как вкопанная. Германа я увидела почти сразу. Он лежал около открытых дверей гаража. Под его головой подсыхала темно-бордовая лужица. Герман казался белее снега, губы потрескались и по цвету практически сливались с бледной кожей.
– Герман! – воскликнула я и молнией подлетела к лежащему преподавателю. На сонной артерии прощупывался слабый пульс. – Черт, черт, черт… Скорая, надо вызвать скорую…
В голове все перемешалось настолько, что на секунду я даже забыла, как разблокировать телефон. Еще три секунды ушло на то, чтобы вспомнить, по какому номеру нужно вызывать скорую с мобильного. Я делала все непозволительно медленно! А казалось, что нельзя терять ни секунды. Я понятия не имела, как давно он лежит здесь. Но, судя по открытым воротам гаража, можно предположить, что что-то произошло перед тем, как он собирался выехать на работу. Но что? Он упал? Поскользнулся? Или…кто-то сделал это нарочно?
– Герман, боже мой, Герман…
Я повернула его голову набок. Моему взгляду открылась огромная рана прямо на затылке. Кровь из нее уже не сочилась, но ее хватило на то, чтобы окрасить в красный цвет все вокруг. Темно-русые волосы слиплись, пиджак в месте, где начинался рукав, был разодран.
В какой-то момент веки Германа дрогнули.
– Герман! – то, что он пришел в себя, было большой радостью, и я начала легонько похлопывать его по щекам.
– Где я? – прохрипел преподаватель.
– Ты у себя во дворе. Все хорошо. Скорая уже едет. Только не засыпай снова, пожалуйста.
– Больно… – едва слышно проговорил Герман, и в следующую секунду его вырвало.
Я гладила его по волосам и шептала:
– Все будет хорошо. Все будет хорошо, только не спи.
Разрывая тишину посёлка сиреной, скорая приехала через десять минут, хотя мне казалось, что прошёл целый час. Хватая оранжевые чемоданчики, бригада врачей высыпала из машины и поспешила к Герману.
– Потерял много крови, – констатировал врач. – Нужно срочно везти в больницу.
– Я могу поехать с ним?
– А вы ему кем приходитесь?
В тот момент я задумалась: в самом деле, кем я прихожусь Герману? Соседкой? Студенткой? Подругой? Какую роль выбрать?
– Сестра, – ляпнула я.
– Можете, конечно. Правда, в реанимацию вас все равно никто не пустит, но…так или иначе, поезжайте, в больнице разберёмся.
Уложив на носилки, Германа погрузили в карету скорой помощи. Там же подключили капельницу. Он вновь закрыл глаза и больше не открывал, но я видела, как совсем слегка вздымается его грудная клетка. Он дышит, а значит, жив, и сейчас я была рада хотя бы этому.
– Что произошло? – спросил врач, когда мы на полной скорости мчали в больницу.