Мне не хотелось думать об этом, но, кажется, я уже знала ответ на этот вопрос. Я прекрасно понимала, кто крепит бумажки на зеркала. Это может быть только один человек. Он.
Я сделала шаг назад и крепко зажмурила глаза в надежде, что когда открою их, записка исчезнет. Может, мне просто померещилось? Наверное, я мало спала за последние два дня, мой организм слишком устал и теперь выдаёт сюрпризы в виде галлюцинаций. Но когда я открыла глаза, бумажка никуда не делась. Она попрежнему висела на зеркале. Прямо по центру.
Я протянула руку и дрожащими пальцами отклеила полоску малярного скотча.
«Нельзя читать чужие письма!» – говорил голос в моей голове.
«Этот не чужие письма. Это ТВОЁ письмо».
– Это невозможно, – вслух прошептала я.
«Зря ты попыталась сбежать. Ты разочаровала меня, моя девочка. И ты заплатишь за это. Хотя…я дам тебе шанс спастись. Немедленно возвращайся домой. Даю тебе сутки, чтобы сделать это. И если завтра не увижу, как ты заходишь в свою комнату, то будет страшно и больно. Но не тебе. Твоей семье. Так что, ты еще хочешь увидеть свою мамочку?»
Я закричала. Завопила так истошно, что казалось, сюда должна была сбежаться вся заправка. Но именно в этот момент продавщица вышла на улицу покурить, и толстые стены поглотили мой крик. Наедине со своим страхом я осталась совсем одна.
– Ненавижу тебя! – зло выкрикнула я, не до конца понимая, кому вообще адресованы эти слова, скомкала записку и с силой швырнула ее в стену.
Только что умерла наша последняя надежда.
Я пулей вылетела с заправки и направилась к машине.
– Мы едем домой!
Герман, сидевший на пассажирском месте и перемещавший кристаллы в игре «Три в ряд» на допотопном кнопочном телефоне, медленно перевёл на меня взгляд, полный растерянности и непонимания.
Вместо слов я протянула ему скомканную бумажку, которую в последний момент все же подняла с пола. Я наблюдала за тем, как его длинные пальцы аккуратно разворачивают помявшийся листок, как глаза бегают по строчкам, выведенным до боли знакомым почерком.
– Только не это, – пробормотал Герман.
Глава 29
АНОНИМ
Утром тридцать первого декабря я проснулся поздно. Чёрные блэкаут-шторы совсем не пропускали солнечный свет, из-за чего казалось, что за окном сейчас глубокая ночь. Но часы на телефоне показывали полдень. Вылез из-под пледа и подошёл к окну, чуть отодвигая штору. Яркий луч солнца ударил в глаза. Старый уличный термометр показывал минус двадцать. Задёрнул штору обратно и отошёл от окна – я никогда не оставлял его открытым, поэтому в моей квартире царила вечная темнота. Наверное, скоро стану таким же бледнокожим, как Эдвард Каллен, ведь единственная причина, по которой я выхожу на улицу – это она. Даже продукты и еду почти всегда привозит курьер из доставки.
Я не видел ее очень давно. Так было нужно – пусть думает, что Рома действительно решил залечь на дно. И это было мучительно. Я не мог подавлять свои обсессии, и поэтому каждый день писал ей новые письма. И каждое подписывал рисунком заброшенной башни. Не мог контролировать это – руки сами тянулись к карандашу и бумаге. Я писал письма с особой тщательностью, и в то же время стремительно и быстро, а потом просто складывал их в ящик. Мне так хотелось отправить их, сделать так, чтобы она увидела. Но нужно было немного потерпеть. Терпение и выдержка – главные козыри моей игры.
В это утро я проснулся со стойким ощущением, что что-то не так. Правда, так и не мог понять, что именно. Солнце было слишком ярким, обстановка – слишком спокойной. Что-то определённо было неладно. Я хотел отбросить эти мысли. Отправился на кухню и впервые за много дней приготовил себе яичницу. После этого решил сделать уборку. Даже погладил свои футболки, но чувство тревоги так и не отпускало.
– Ну что ты путаешься под ногами? – буркнул я Афоне, который в это время решил поиграть с моим носком. – Не ори, я и так недавно положил тебе корм. Или ты хочешь сказать, что уже все съел?
Афоня выдал протяжное «мяу».
– Нет, я не дам тебе еще, даже не проси. Ты столько ешь, что и так скоро разжиреешь и у тебя разовьётся кошачий атеросклероз.
Понятия не имею, существует ли такой на самом деле.
– Ладно, уговорил, – наконец сдался я.
Стены небольшой квартиры давили со всех сторон. Поэтому, насыпав коту еще одну миску корма, я плюнул на все, нацепил толстовку и зимнюю куртку и решил все-таки выйти на улицу. Конечно же мой путь лежал к ее дому.