Впереди замелькало что-то желтое. Трактор, движущийся со скоростью пешехода и включённой «аварийкой». С каждой секундой он неумолимо приближался, но я и не думала останавливаться. Я вообще ни о чем не думала. Эта способность временно атрофировалась в моем уставшем головном мозге.
– Тормози! – проорал Герман над самым ухом. До меня наконец-то дошел его голос.
В этот момент я почувствовала толчок, и минивэн, дернувшись в сторону, начал резко сбавлять ход. Герман дёрнул ручник.
– Твою мать, – громко выругался он. Скорость снижалась, но этого было все еще недостаточно.
До трактора оставались считаные сантиметры, и я зажмурилась, представляя, как перед глазами пролетает вся жизнь. Мое первое воспоминание – как в садике надоедливая девочка постоянно дёргала мои банты, за что я вылила суп прямо ей на голову. Потом школа. Мои подруги. Туре. Университет. Снова Туре. Его смерть. Герман. Предательство Ромы. Все это кружилось в голове, точно калейдоскоп. Знаете, иногда говорят: «Вся жизнь перед глазами пролетела». Я и не знала, что так бывает в самом деле. Я приготовилась умирать.
Толчок. Ремень безопасности больно впился в грудь. Тело по инерции отбросило вперед. Я чувствовала, как меня болтает из стороны в сторону, но…я все ещё жива. Еще один виток. И наконец все. Все стихло. Так выглядит загробная жизнь? Интересно, куда я попаду – в рай или в ад? Наверное за все, что я сейчас натворила, все-таки в ад. Но там должен пылать адский огонь, а я совсем не чувствую его жара.
Осторожно приоткрыла глаза. Белая пелена. Снег. На стекло легко и невесомо ложились его крупные хлопья. Значит, я все-таки в раю.
В этот момент где-то рядом послышалось тихое бормотание. Я вновь открыла глаза и повернула голову. Рядом сидел Герман. Он был самый что ни на есть материальный. И он что-то шептал, приложив пальцы рук к переносице. Кажется, это была молитва.
Я осторожно коснулась рукой его плеча. В этот момент он ожил, если можно было так сказать. Молча отстегнул свой, а затем и мой ремень безопасности и вышел из автомобиля. Обошёл его спереди, открыл водительскую дверцу.
– Пойдём, – на его лице не было ничего кроме спокойствия и невозмутимости. Боже, да что происходит? Может быть, я в коме? А с Германом тогда что? Он умер? И куда вообще он зовёт меня?
Герман взял меня за руку и повёл куда-то в глубь леса по просёлочной дороге, которая отходила совсем недалеко от того места, где мы остановились. Мигая аварийкой, минивэн одиноко стоял на обочине дороги. Нет, кажется это все-таки была не кома и не загробный мир.
– Куда мы идём? – робко спросила я, и голос мой прозвучал жалко.
Герман не ответил. Через какое-то время лес кончился. Мы вышли к реке, которая, закованная в лёд, плескалась где-то внизу. Неужели он собирается столкнуть меня с этого обрыва?
Какое-то время мы молча стояли, после чего Герман наклонился и зачем-то собрал в пригоршню снег. А через несколько секунд поняла, что этот самый снег летит мне в лицо. Я даже не успела ничего осознать. Лишь чувствовала, как тысячи мелких игл вонзаются в нежную кожу.
– Что ты делаешь? – вскрикнула я, пытаясь отряхнуться, но вместо этого снег лез за воротник и под рукава, вызывая еще более неприятные ощущения.
– Это тебе, чтобы ты остыла, – невозмутимо ответил мой спутник, но в какой-то момент и его струна дрогнула. – Ты хоть понимаешь, что произошло?! Ты вновь чуть нее убила нас, и на этот раз по-настоящему!
Я заплакала. Горечь, боль, обида, бессилие – все это выплеснулась наружу вместе со слезами. Тяжёлая и холодная рука легла мне на щеку, но я увернулась.
– Ты прав. Я…я…я не думала, что происходит. Прости меня.
– Зачем я вообще посадил тебя за руль?!
– Прости.
Я резко развернулась и зашагала обратно, но он тут же дёрнул меня за руку, заставляя остановиться.
– Даша, ну куда ты пошла?
– Туда. Не знаю, куда. Домой.
– Чтобы наделать еще каких-нибудь глупостей? – голос Германа стал мягче.
– Прости, я правда не знаю, что на меня нашло, – я заплакала еще сильнее, и он обнял меня.
Мы простояли так какое-то время, пока я окончательно не пришла в себя.