– Нет, мы… – начал Герман, и я хотела добавить «уже уходим», но не успела: – Мы пришли сделать заявление.
Я зло ущипнула его за бок, чтобы этого не увидел полицейский. Какое, к черту, заявление, если мы так ни о чем и не договорились.
– Я никакое заявление делать не собиралась! – запротестовала я.
Мужчина в форме смотрел на нас, как на полоумных дурачков.
– Я хочу написать заявление, – спокойно и решительно сказал Герман, делая акцент на местоимении «я». – Даша, ты со мной?
Он подошёл к двери, которую полицейский любезно придержал открытой. Я смотрела ему вслед, и глаза медленно наполнялись слезами. Он обманул меня. Предал. Я не хотела ехать сюда, а он все равно сделал это. Я не видела смысла в обращении в полицию, ведь этот чертов гений неуловим. И говорила это Герману сотни тысяч раз. Но он никогда меня не слушал.
– Нет! – выкрикнула я, срываясь на плач. – Я возвращаюсь домой!
Я добралась до дома на такси, которое прождала почти двадцать минут. За это время Герман скрылся в полицейском участке, но обратно так и не появился. Ну и пошёл он!
Когда я тихонечко, едва слышно открыла входную дверь, родители уже спали. Из их комнаты доносился громкий храп папы, а из комнаты брата – шум телевизора. Не знаю, бодрствовал ли он или как обычно заснул под включенный телек, но я однозначно не хотела, чтобы Макс заметил меня.
Еще тише поднималась по ступенькам, стараясь, чтобы не скрипнула ни одна половица. Совсем беззвучно (ведь комната брата находится всего в двух шагах!) проникла к себе и только тогда наконец-то смогла выдохнуть. Я дома. Родители и брат целы и невредимы. Правда, тут же задумалась, могу ли я знать это наверняка? Ведь я только слышала их звуки, но не видела вживую. Нет же, глупости! Если бы что-то случилось, этот дом бы точно не пребывал в таком спокойствии и беспечности. С этой мыслью я и улеглась в кровать.
Всю свою лучшую одежду я оставила в чемодане у Германа в машине, поэтому предварительно пришлось напялить какую-то старую футболку, которую я не носила уже лет десять, и не носила бы еще столько же, если бы не этот случай. Что ж, придется спать в старой футболке. Кому какая разница? Мне уж точно дела нет. Я смертельно устала.
Я проснулась, когда солнечные лучи стали пробиваться через щель между шторами и неприятно щекотать мое лицо. Машинально потянулась к тумбочке за телефоном, чтобы посмотреть время, но тут же вспомнила, что оставила его в доме у Германа еще несколько дней назад, когда мы только собирались в наше несостоявшееся путешествие.
Герман. Путешествие. Вот ж блин. Первые секунды пробуждения я еще не осознавала, что произошло и где я нахожусь. Но сейчас понимание свалилось на меня тяжёлым грузом, огромной грудой камней. Я вспомнила все: записку в туалете придорожного кафе, летящий «фольксваген», плетущийся трактор и то, как мы лишь каким-то чудом избежали ДТП, полицейский участок, ссору, такси. Боже, лучше бы это все мне приснилось.
С неохотой выбравшись из-под одеяла, я бесшумно приоткрыла дверь своей комнаты. Внизу что-то шумело, в воздухе витал приятный аромат свежей выпечки. Кажется, сегодня у нас на завтрак папины фирменные булочки с корицей. Чтоб папа что-то готовил нам – такое бывало совсем редко, наверное, раз в сто лет.
Тут на меня свалилось еще одно осознание: я же должна быть в Питере. Для родителей, разумеется. Что я скажу им, когда сейчас заявлюсь на кухню с растрёпанными волосами и в старой футболке? А впрочем, импровизация – мое все. Была не была.
Я в две секунды преодолела лестницу. Вся семья была в гостиной, а булочки, казалось, вот-вот допекутся.
– Мам, пап, – неуверенно позвала я.
Все трое разом повернулись в мою сторону, и в этот же момент мама закашлялась, явно подавившись кофе, который пила в ту секунду.
– Даша?! – недоуменно произнёс Макс, точно перед ним стояла не родная сестра, а Йода из его любимых звёздных войн. – Ты что тут делаешь?
– Ага, и я тебя рада видеть, – буркнула я.
– Дочь, ты как здесь оказалась? Разве ты не должна быть в Питере?
– Сюрприз, – криво улыбнулась я. – Нам надоел Питер и мы решили вернуться. Не стала говорить вам, хотела сделать сюрприз.
– Надоел Питер? – недоуменно подняла бровь мама. – Даша, ты не заболела? Вы с Германом поссорились?
– Н-нет, – пробормотала я. – Не поссорились. Все хорошо.
– Как может надоесть Питер?! – с наигранным удивлением воскликнул брат.
– Как будто ты что-то понимаешь в Питере, – буркнула я, на что он показал мне язык.
За завтраком я рассказывала какие-то истории, которые бесконечным потоком лезли в мою голову. О том, как мы якобы прилетели в Питер, заселились в отель, где из крана бежала лишь холодная вода и не работало отопление. Потом – о том, как мы пошли на прогулку и промочили ноги в огромной луже, ведь погода в Питере была ни к черту. А просушить обувь, конечно же, не могли – отопление-то в отеле не работало! И на десерт – как Герман отравился пирожным, съеденным в какой-то забегаловке. Ложь сама лилась в мою голову и формировалась в невероятные истории, которым родители покорно верили. С этим дурацким путешествием я вообще превратилась в один сплошной комок лжи.