— Виноват, я смеялся! — тут же сообщил о своей провинности весельчак.
Старшина не зверь, он только строгий начальник. Он не казнит, он — воспитывает.
— Нехорошо, рядовой Никитин. Объявляю два наряда вне очереди. Будете подметать плац. И, не дай бог, если я найду там еще хотя бы один окурок…
Могилу закапывал уже другой взвод. Те, кто ее копали теперь только следили за окончанием церемонии.
После похорон у всех траурное настроение. Шутить никому не хочется. На душе у каждого гнусный осадок от пережитого унижения.
Трудно выкопать яму? Нет, для солдата с мозолями на ладонях это не наказание.
Трудно засыпать выкопанное? Нет, закопать легче, чем отрыть.
В чем же тогда суть урока, который преподносится новичкам с надеждой, что они его крепко запомнят?
Так вот, суть, воспитательный стержень похорон «бычка» в том, чтобы унизить людей, участников церемонии похорон. Унизить откровенной глупостью занятия, необходимостью выполнять дурацкий ритуал, придуманный умами низкими, но властными и невозможностью отказаться от выполнения приказа.
Впрочем, унижение запоминается на больший срок, чем строгое наказание. Уже никто из участников похорон после такого не бросит на плацу окурок. Кому захочется схлопотать от сослуживцев за нерадение?
УНИЖЕНИЯ, СОВЕРШЕННЫЕ ПОХОДЯ
Командир полка осматривал казарму эскадрона, которым командовал капитан Намжилов. Неожиданно полковник остановился посередине казармы и громко изрек:
— Вселенский бардак! — потом указал на полу место и приказал командиру эскадрона: — Будешь стоять на месте, пока тебя не убьет. Устранишь недостаток — можешь сойти и доложишь мне.
Раздраженно повернулся и ушел.
Началось гадание: что имел в виду полковник. Осмотрели вокруг все что можно — ничего не обнаружили. Потом Намжилов поднял голову и увидел тонкую нить паутины, свисавшую с потолка. Она, по мнению командира полка, и должна была убить капитана, если бы ее не смели метлой.
Выказать свое замечание в простоте полковник не пожелал. Надо было прилюдно унизить подчиненного офицера.
Главкома ракетных войск стратегического назначения Маршала Н.И. Крылова пригласили в лабораторию научно-исследовательского института, чтобы продемонстрировать только что созданную, по своей сути уникальную техническую новинку. Коллектив энтузиастов корпел над ней днями и ночами.
Инженеры — доктора и кандидаты наук ожидали высокой оценки маршала своему детищу.
Тот вошел в лабораторию и повел носом.
— Накурено тут у вас! И окурки лежат. Что в такой обстановке можно создать толковое?
Министр обороны А.Гречко, проходя по палубе крейсера, куда приехал для ознакомления с флотом, увидел окурок. Его скорее всего бросил кто-то из сухопутных офицеров маршальской свиты, поскольку ожидать такого кощунства на корабле от кадрового моряка противоестественно.
Ткнув ногой «бычок» Гречко обратился к командиру крейсера и с брезгливой миной сказал:
— Развели бардак! Все здесь усыпано окурками. А ведь вы, товарищ капитан первого ранга, почти полковник…
ПРОЛЕТАЯ НАД БОЕВЫМИ ПОРЯДКАМИ
Непобедимая и легендарная интересна не только теми, кто стоял в ее строю, но и теми, кто ее окружал, воспевал, снимал о ней кинофильмы, рисовал героические полотна, сочинял лихие марши, с обязательным ударом большого барабана под левую ногу: «Бум! Туп!» Не вспомнить об этих людях — значило бы обеднить и сузить тему.
С ЛЕЙКОЙ И БЕЗ БЛОКНОТА
Одним из чернорабочих военной темы в средствах массовой информации и пропаганды был фотокорреспондент газеты «Правда» Виктор Темин — личность в журналистских кругах поистине легендарная. Даже обвешавшись современной для прошлых лет оптикой, он всегда носил на шее на вытершемся от времени тонком ремешке «лейку» довоенного образца. По преданию молодому фотолюбителю Виктору Темину ее подарил пожилой Максим Горький.
Что главное в фоторепортере? Умение выбрать нужный ракурс? Нет. Главное — нахальство и пробивная способность.
Современные папарацци, дети эпохи неограниченных прав человека и свободы печати, пигмеи по сравнению с Виктором Теминым, который работал в годы сурового тоталитаризма и тинистого застоя.
Май сорок пятого года. Виктор Темин отщелкал пленку с панорамными видами поверженной столицы гитлеровского рейха — Берлина. Но отснять — полдела. Труднее доставить снимки в Москву, пока фотографии не стали вчерашней новостью.