— Перкеле! — заорал Зенков. — Пся кжев!
Он переломил стволы, выбросил стреляную гильзу, поднял дуло вверх, заглянул в казенник и не увидел света.
Уменьшенный заряд не сумел вытолкнуть из ствола ни пыжи, ни дробь. Наружу прорвались только пороховые газы.
В отчаянье Зенков приложил ствол к губам, надул щеки, дунул. Да где там! У пороха сил было побольше, но и их не хватило на то, чтобы выбить заряд наружу.
— Шомпол! — крикнул Зенков, сгорая от досады и злости. — У кого есть шомпол?
Шомпола с собой ни у кого не оказалось.
Разъяренный Зенков выхватил из патронташа все пять патронов, помеченных зеленой краской, и зашвырнул их в камыши.
До конца охоты он палил только из одного левого ствола, ругая после каждого выстрела, даже удачного, порох, пыжи, дробь и пернатых. Себя — ни-ни. Охотники себя не ругают.
О других приключениях, связанных с именем Зенкова, расскажу чуть позже. Сперва познакомлю с его постоянным напарником и оппонентом — с капитаном Никишей Кузнецовым, который ассистировал майору во многих его охотничьих подвигах.
ДРУЗЬЯ — СОПЕРНИКИ
В коллективе существовало и действовало железное правило: если договорились выехать на охоту в шесть утра, то ровно в шесть уезжали. Опоздавших не ждали, даже если бы задержался сам командир. Впрочем, проверить этого не удалось, поскольку Лютов никогда не задерживался и приходил к месту встречи первым…
Правило не ждать опоздавших мы называли «морским законом», а законы в те времена никто не смел оспаривать.
Однажды стылым осенним утром ровно в шесть наш «газик» тронулся в путь от дома и еще не набрал скорости, как на дорогу, размахивая ружьем, выскочил Никиша Кузнецов.
Сразу несколько кулаков забарабанили по крыше кабины, требуя остановки. Закон — законом, а уезжать из под носа у товарища — свинство.
Никиша подбежал к машине, ему через задний борт протянули руки и втащили в кузов.
— Поехали! — крикнул водителю Зенков.
Машина тронулась и вдруг кто-то спросил:
— Никиша, а где твой патронташ?
Отборные слова черного цвета, которые вырвались у Никиши от самого сердца, воспроизводить не стану.
И опять, нарушая регламент «морского закона» замолотили по крыше кабины чугунные кулаки.
«Газон» заскрипел тормозами и остановился.
— Братцы, я мигом!
Никиша выпрыгнул из кузова и застучал сапогами по твердой как камень земле.
Добежав до дома, он скрылся в подъезде.
Прошло несколько минут и мы увидели, что на бегу опоясывая телогрейку патронташем, к машине торопился Никиша. Ему протянули руки.
— Покатили!
Это сейчас у всех машин имеются замки зажигания и ключи, которыми в действие приводится стартер. У «газика» тех времен педаль стартера торчала из пола и ее, чтобы запустить двигатель, нажимали ногой.
— Вперед! — приказал командир.
Водитель надавил кирзачом на педаль.
— У-у-у-уу… — заурчал стартер. Двигатель, обычно отвечавший на этот звук взаимностью, на этот раз не отозвался и не заработал.
— У-у-ууу… — никакого толка.
— Все, — сказал Зенков убито, — Забыть патронташ — плохая примета. Знаешь, Никиша, ты кто после этого? Сливаем воду. Я так и думал — пути не будет…
Его прогноз оправдался. Машина не завелась. Вручную мы откатили ее за дом, где водитель занялся ремонтом, обещая все сделать к вечерней зорьке.
Никиша с ружьем и в патронташе, несмотря на воскресенье, пошел в дивизион.
— Ты куда? — спросил его.
— А, — он удрученно махнул рукой. — Пойду за плотником. Дурная баба дома делов наделала! Убил бы ее, заразу…
В тот же день мы уже знали, что произошло в те несколько минут, когда Никиша оставлял машину и носился за патронташем.
Он вбежал в подъезд, в несколько прыжков одолел лестницу, взлетел на второй этаж, вошел к квартиру, где жили две офицерские семьи, толкнул дверь своей комнаты. Она оказалась запертой. Боевая подруга — жена, которую он оставил дома всего несколько минут назад, куда-то успела уйти. В раннюю рань, черт ее подери!
Никиша вскочил в коморку, служившую кладовкой. Схватил лом, которым зимой обкалывали лед со ступеней крыльца. С ломом наперевес вернулся в квартиру и молодецким ударом вышиб дверь. Бросил лом. Схватил патронташ, который висел у входа на вешалке. Бросился бегом к лестнице и лицом к лицу столкнулся с дорогой супругой, что вышла из комнаты соседей. Увидев выбитую дверь и расколотую ломом филенку, всплеснула руками:
— Аспид! Ну, дурак оглашенный!
— А ты не шляйся когда не надо! — бросил ей в гневе Никиша. — Тебя никогда дома нет!