На поднятый шум приехала полиция, нас с братом нечаянно разделили, но в памяти отложилось отчаянное:
– Я найду тебя! Чего бы это не стоило...
...Когда я очнулась, то поняла, что моя жизнь не будет прежней. Посмотрела на сухие, сморщенные руки, прощупала старческое лицо и с трудом поднялась с колен. Отражение в зеркале показывало мне не женщину – старуху, превышающую по возрасту собственную мать. Это выбило почву из-под ног, дезориентировало. Домой я так и не вернулась.
…Новая жизнь не радовала: постоянно болели кости, ныла спина, тряслись руки и ноги. Зрение начало знатно подводить, а зубы портились один за одним. В голове роились беспокойные мысли, мешающие спать.
Я долго привыкала к новым условиям. Комната пахла сыростью и палеными кастрюлями, но другую за копейки было не найти. Новая работа – заказное шитьё – не приносила радости, ведь портнихой до этого я не была, лишь изредка помогала матери чинить одежду, и то она оставляла мне только самое простое.
Хотелось лечь и не вставать, скрыться под одеялом и не видеть, не слышать ничего. Но где-то по улицам бегал Максимка, и ему могли навредить, а я не хотела этого допустить.
***
Максим смотрел на меня в упор и не узнавал. Стараясь вести себя естественно, я схватилась за ноющую спину и пошла вперёд, уговаривая себя не оборачиваться. Я не могу. Не должна.
Не узнал. Он меня не узнал. А как иначе? Я не выгляжу на свои двадцать семь, я выгляжу и ощущаю себя на все девяносто.
Шаг. Шаг. Шаг. Я молодец. Мне почти удалось покинуть двор.
Но уйти я всё-таки не смогла, остановило тихое:
– Юля...
Конец