Женщина поставила поднос и виляя бедрами в пышной юбке из темно—синей шерсти, вышла из комнаты, при этом успев пожелав мне доброго утра. — Развратная особа, — проворчала я, усаживаясь за стол. Тут же вспомнила Лайона за таким же столом, но в другой комнате. Есть внезапно расхотелось, но я силой впихнула в себя ложку каши и неожиданно съела все до последней крошки, макая в нее еще горячий хлеб. Каша из какого—то молотого пшена или другой крупы оказалась неожиданно вкусной, и я в первый раз нормально поела после того, как оказалась здесь, в прошлом времени. Запив все молоком и положив в карман кусок сыра, предварительно обернув его чистым платком, я воспользовалась горшком, а после пригладила руками спутавшиеся волосы. «Мне бы какую-нибудь расческу», — с тоской подумала я, пытаясь разобрать спутанные длинные пряди, иначе через пару дней придется выстригать колтуны из волос. Кое-как я заплела косу и подвязала ее найденной на тумбочке узкой лентой, оставленной кем-то. Теперь моя голова должна иметь приличный вид, подумала я, пытаясь рассмотреть свое отражение в зеркале, если его так можно назвать. Мутное, треснутое, совсем не похожее на зеркала в двадцать первом веке. Легче смотреться в железный бак, чем в такое зеркало.
Приведя себя в относительный порядок и подхватив в руки плащ, я начала спускаться по лестнице, пройдя уже знакомый мне коридор. Внизу оказалось достаточно чисто, выскобленные до блеска столы, широкие лавки, несколько бочонков лежащих друг на друге с вставленными в них пробками. В центре зала расположился Лайон, бросив на меня короткий взгляд, и протянул кружку стоявшей возле него блондиночке. Та кинулась налить ему эль, наклоняясь над столом ниже, чем было нужно и вываливая свои прелести. Лайон взглянул, улыбнулся и достал из кармана монетку, бросил ей между грудей, довольно улыбаясь. Рыцари, сидевшие с ним за столом, довольно заулюлюкали, а я, закатив глаза в немом осуждении, вышла из таверны, рассматривая место, где мы оказались.
Какие примитивные люди, просто дикари. Только и знают, что пить, да заваливать женщин, возмущалась я, кутаясь в теплый плащ. Утро было очень холодным, на траве и дощатом заборе серебрился иней, который еще не растаял под лучами солнца. Вокруг копошились какие-то облезлые куры, рыцари выводили из конюшни оседланных лошадей, и тут я заметила крытую повозку. Лицо женщины, которая как раз залезала в нее, показалось мне знакомым, и я подошла к ней поближе, пытаясь привлечь ее внимание.
Женщина нахмурилась, вспомнив меня, и постаралась скрыться внутри повозки, но я нагло залезла следом за ней. Внутри было уютно и чисто, половина была завалена какими-то тюками, а впереди стояли корзины, видимо, с едой и несколько маленьких бочонков. Женщина неохотно отвечала на мои вопросы, но я выяснила, что повозка следует за графом и прибыли они уже поздно ночью, а сейчас выезжают чуть раньше, чтобы не сильно отстать от отряда в пути.
— Возьмите меня с собой, — взмолилась я, со страхом представляя еще день в пути в седле, где моя задница точно превратится в отбивную. Женщина долго отнекивалась. Но за нас все решил кучер, который просто вскочил на козлы и, хлестнув лошадей, тронул повозку. Я упала на сложенные тюки ликуя, чуть не засмеялась довольно, что поеду с комфортом и немного отдохну, валяясь на мягкой рухляди. Через час мое первое впечатление сильно изменилось, я чувствовала каждую кочку и рытвину дороги, трясло нещадно. Конечно, толчки смягчали тюфяки, но кучер старался не сильно отстать и ехал очень быстро, отчего я подпрыгивала и заваливалась в разные стороны, стукаясь о борта повозки.
Через некоторое время я увидела, как в повозку заглянул подъехавший к ней Лаойн и что-то сердито прокричал кучеру. Тот начал оправдываться, но граф махнул рукой и скрылся в облаке пыли. В обед выглянуло солнце, и в повозке стало нечем дышать. От отряда поднимались клубы пыли, которые оседали серым слоем на одежде и забивались в нос. Я растерла его до зуда и постоянно чихала, смотря вокруг слезящимися глазами. Не утерпев, пересела на широкую скамеечку рядом с кучером, и дышать стало легче. Мужичок неприязненно зыркнул на меня, но ничего не сказал.