Тина, которая встала по центру у двери, чтобы именно её было видно, когда кто-то посмотрит в глазок, строго посмотрела на меня. Она выглядела более решительной, чем я.
Да, стоит собраться. Неразрешённое прошлое - в сто крат хуже неизвестности. Я не хочу возвращаться к нему спустя год или пять лет, потому что человеку всегда стоит двигаться дальше. Если вы останавливаетесь на одном месте и никуда не двигаетесь, то становитесь лёгкой добычей для хищников, которые только и выжидают, когда вы станете слабее и уязвимее.
Дверь несильно распахнулась, а холодный электрический свет осветил моё лицо.
- Что вам над... Мира? - ошарашенно выдохнула вмиг сжавшаяся Лера.
Взъерошенная блондинка была в милой белой пижамке. Под заметавшимися в панике голубыми глазами бывшей подруги были чёрные подтёки от макияжа.
Ничего. То есть вообще ничего не чувствую. Ни обиды или же боли, а просто долбанное разочарование, что с виду милая и приятная девушка смогла так просто меня подставить из-за дешёвых слухов. Даже ни в чём толком не разобравшись. Как глупо и противно.
Окинув её безразличным взглядом, сухо спросила:
- Ты одна?
- Да, родители уехали на дачу и...
Тина закатила глаза и лишь шире распахнула дверь, ядовито сказав:
- Думаешь нам не наплевать, барби? Мы сюда не за этим приехали.
Неожиданно из глаз Леры потекли слёзы. Присев на тумбочку, девушка закрыла ладонями лицо.
- Я так виновата, Мира... Боже, я не знала... Представляешь, Макар мне потом сам признался, что это он всё про меня рассказал в школе и...
Если бы раньше меня это растрогало: я бы села рядом, сама бы разревелась и сказала, что всё забыла и прощаю, но сейчас... Сейчас я понимаю: что бы с тобой не происходило - ты прежде всего должен думать своей головой, а не идти на поводу каких-то слухов. Да и такое не прощают. Поступок Леры был из той страшной категории, который никогда не прощают и не забывают. Это слишком подло, гнусно и отвратительно. Меня избили, облапали и чуть не изнасиловали, при том снимая всё это на камеру. А Лера просто ушла, когда я могла не то, что не пережить, а сломаться; стать безвольной куклой с поломанной жизнью.
Холодная злость растеклась электрическим разрядом по венам. Меня начали раздражать её оправдания и всхлипывания, хотя мне было видно, что она точно не раскаивается. Не знаю почему, но я просто это ощущала, да и это представление меня не тронуло, так как Лера выбивала жалость и сочувствие для себя.
Я присела на корточки перед ней и, грубо перехватив двумя пальцами её за подбородок, повернула светлую голову в свою сторону. Глядя пристально в испуганные голубые глаза, я сухо протянула:
- Кострова ты тоже одурманила и приволокла к мужикам в туалет?
Она замерла, понимая, наконец, что я пришла не слушать её завывания и жалобы.
- Мой паспорт у тебя? - спросила я, отпуская её подбородок и вставая.
Лера неожиданно побледнела и сказала:
- Нет.
Мы с Тиной переглянулись. Да, это вполне было ожидаемо, что она не будет хранить мой паспорт у себя, а выкинет, к примеру.
- Его забрал Костров, - подала голос девушка. Я почувствовала, как внутри всё на секунду отмерло, а затем запылало адским пламенем, что даже вдохнуть кислород было трудно. - Мира, лучше не ходи к нему. После того случая в клубе, его кто-то поймал и избил чуть ли не до смерти. Макар стал реальным моральным уродом.
"Будто он раньше отличался положительными качествам", - хмуро подумала я про себя.
Значит, мой паспорт у Кострова. Не хочу видеть этого человека до крика. Будто наяву перед глазами встало перекошенное лицо от ярости. Бешенство наряду с удовлетворением на ухмыляющемся лице от того, что я сопротивляюсь. Налившиеся краснотой ненормальные голубые глаза, оглядывающие полуобнаженную, покрытую огромными синяками и рыдающую от ужаса происходящего меня. Невинную девушку, которая не была готова встретиться с такой жестокостью и насилием со стороны тех, кого знала с детства.
Ему нравилось упиваться моей слабостью, страхом и болью. И ему это, чёрт побери, так просто с рук не сойдёт! Он не имеет право как ни в чём не бывало жить.