- Угадай, кто о тебе спрашивал?
Мне было всё равно, потому что никто мне там особо не нравился. Все они смотрели в рот Лере всё равно. А мне не хотелось быть запасным аэродромом.
- Кто? - вздохнула я, закрывая тетрадку. Чертовы формулы... Что они вообще значат?
- Помнишь, мы с тобой были у моего бывшего дома, тогда к нему пришли друзья ещё из его техникума? Короче, ты тогда болтала с тем светленьким...
- Ты про Диму, что ли? - вздохнула я. Единственный, кто тогда со мной заговорил, и пялился влюбленно... на мою грудь. Это был первый и последний раз, когда я решила больше не надевать рубашку на пуговицах. Для кого-то большая грудь - это дар свыше, а для меня же проклятие.
- Да, точно! Говори...
Она замолкла, так как в следующую секунду прозвенел звонок, а в кабинет вошла физичка. Инесса Владимировна - отличалась особой педантичностью и нелюбовью к троечникам по её предмету.
- Садитесь, - сказала она, строго поглядывая на нас из под очков, поправляя серый костюм на худощавой высокой фигуре. - Проверяем домашнее задание. И первой пойдёт... Александрова!
Твою мать.
Да, мне с фамилией тоже повезло. Я неуклюже встала со стула, чувствуя на себе ехидные взгляды одноклассников. Опустив глаза и накрыв побольше волосам лицо, я пошла к учительскому столу с тетрадкой.
Свежее списанное домашнее задание Инесса Владимировна быстро проверила, но она по какой-то причине - не особо любила меня.
- Вот смотрю я на тебя, Александрова, и мне всё время хочется причесать, - громко сказала женщина, просматривая мою тетрадь. Сзади послышались смешки. Между лопатками противно зудеть. - Вон девочки так красиво волосы заплетают и укладывают. Посмотри хоть на Волкову, Енисеич или твою соседку. И да, мы все в курсе, что у тебя красивые волосы, но убирай их, Александрова, иначе без волос потом останешься.
- Угу.
Я быстро взяла протянутую тетрадку, чувствуя как щеки стыдливо горят. Насмешливые взгляды, перешептывания - меня просто убивали. Осталось потерпеть ещё сорок три минуты.
Лера сделала вид, что не услышала слова учительницы, но было заметно, как она отодвинула свой стул подальше от меня. Пять сантиметров только. Но и они видны. Она боялась заразиться.
Пока Инесса Владимировна проверяла остальные задания, я принялась сзади тетрадки вычерчивать всякие узоры, рисунки. Это успокаивало. Хотя мне просто хотелось порвать всю тетрадь, чтобы услышать звук рвущейся бумаги.
Сорок минут прошли, на удивление, быстро. Затем настал любимый урок - литература с учительницей, которую панически боялась Лера. Сегодня мы разбирали роман Булгакова "Мастер и Маргарита". И хоть мне нравилась русская литература, но мне бы очень хотелось, чтобы мы изучали произведения иностранных авторов, как Брэм Стокер, Артур Конан Дойл, сестры Бронте, Зигмунд Фрейд и т.д.
Так как нам осталось полтора месяца до окончании школы, то учителя старательно нас нагружали. Они будто пытались впихнуть в нас за оставшиеся пару часов их уроков то, что мы и за одиннадцать лет не способны были выучить. Кто-то выдвигал речи, мол, вы справитесь, все сдадут экзамены, а кто-то так и говорил, что мы ни на что неспособные лохи и участь наша - быть дворниками или бомжами.
После урока литературы, Лера ушла домой - отсыпаться, соврав классной руководительнице, что у неё болит очень сильно голова. И хоть она меня и сторонилась иногда, но мне всё равно не хотелось быть одной здесь. Я уже знала, что вернусь домой снова в слезах.
С этими мыслями пролетели ещё два урока. Я уже было думала, что могу на сегодня спокойно вздохнуть, когда осталось двадцать минут до окончания урока истории и можно было пойти домой. Но учительница вышла в коридор из-за затрезвонившего телефона.
- Александрова! - окликнул меня Ситков, мерзко хихикая сзади с другим одноклассником. Вообще, мы были лучшими друзьями с детства, пока не перешли в старшие классы.
Я заметила, что с маниакальным интересом за нами наблюдает и Костров, а его дружки переглядываются между собой. В каждом классе есть такой парень - считающий себя самым умным, симпатичный, имеющий авторитет среди других, которого все боятся. Но многие девушки просто мечтают оказаться рядом с ним. Макар Костров был как раз таким. Он любил внимание, и его раздражало, что я не смотрю на него с благоговением, ведь мне нравился другой парень. Добрый, но оказавшийся трусом, переведшийся в другую школу два года назад. Именно тогда меня все очень "полюбили".