Вообще, весь день я читала про русских князей и Золотую Орду. Даже начала кое-что припоминать. Затем настали сумерки, а я же с облегчением подумав, что в такое время мы точно никуда не поедем, решила поспать... но через полчаса меня бесцеремонно разбудили и велели одеваться тепло, а теперь я стараюсь не визжать!
Наконец, мы куда-то приехали. Открывать глаза боялась очень, так как подумала, что сделай я это, то увижу перед собой апостола Петра и Небесные Врата. Да, про религию я тоже почитала.
Но место, в котором мы оказались - заставило меня распахнуть глаза и изумленно выдохнуть. Я сняла шлем и дала его Айдару.
- Любопытненько, - лениво протянула я, слезая с мотоцикла и осматривая округу. - Где мы?
- Это заброшенная церковь Святого Михаила. Обычно сюда никто не приходит, так как это место считается проклятым. Говорят, что около пятиста тридцати лет назад одержимые демонами люди ворвались сюда и перерезали всех, кто здесь был. А в церкви как раз проходил урок православия для детей с окрестных деревень. С тех пор здесь ночью слышен душераздирающий плач неупокоенных детей, которые песней взывают спасти их, - проинформировал Айдар, пиная носком ботинка торчащую железку из под густой травы.
Поежившись, я посмотрела на темный лес, окружающий это место. Неуютное ощущение, будто кто-то смотрит никак не проходило. Наверное, я просто никогда не была в таких местах, поэтому мне и кажется.
- Что мы здесь делаем? - не выдержала я, глядя в глаза Кесареву.
Мужчина встал с мотоцикла и вплотную подошёл ко мне.
- Попытаемся узнать из чего ты всё же сделана, Мира.
- Объясните.
Он покачал русой головой и слегка наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я спокойно выдержала пронзительный взгляд изумрудных глаз и заломила иронично бровь.
- Самое грязное и отвратительное в человеке - это страх, птичка. Убивающий всё человеческое, заставляющий бежать и убивать, лишь бы не затронуло этого человека, - говорит он, не сводя взгляда с обвалившихся куполов. - Людей часто пугают страшные слухи, типа "неупокоенных духов" или "проклятого места". Хватит ли у тебя духа не сбежать раньше времени?
Он серьёзно? Нет! Я не хочу идти туда! Ни за что на свете!
- А если я откажусь выполнять? - вкрадчиво спросила я, складывая руки на груди и упрямо глядя на него.
Хищная улыбочка расползлась на красивых губах. А в темноте блеснули болотным огнём глаза. Нога сама дернулась отступить на шаг назад.
- Подснежник хоть и найти тяжело, но сорвать легко, - певуче проговорил Айдар.
Какой толстый намёк. Главное... действующий!
Дыхание перехватило, по спине скатилась капля пота. В животе что-то трепещало, а незнакомый доселе азарт разлился по венам. Мне хотелось принять участие, так как мне хотелось показать на что я способна. Показать, что я больше чем цветок, который легко поранить.
- Хорошо, я согласна.
- Отлично. Тебе нужно зайти в эту церковь и принести мне одну чашу, - провокационно проговорил Айдар, указывая на церковь, из окон которой вылетела стайка птичек.
- И всего-то? - Я изумленно посмотрела на него. - Легко. - Сделав пару шагов к церкви, мужчина резко притянул меня за локоть к себе. - Что-то ещё?!
- Не нервничай. Ты должна зайти туда с закрытыми глазами.
Он стянул с моей шеи шарф и повязал на глаза. С потерей зрения, чувства тут же обострились. Теперь я отлично чувствовала какой холодный здесь ветер и что здание от каждого толчка ветра скрипело.
- Чаши на алтаре. - Невесомое дыхание коснулось шеи.
- Поняла, - киваю и делаю первый неуверенный шажок прямо.
Шаг. Шаг. И носки моих сапог уперлись во что-то твердое. Лестница! Я нащупала рукой кованые перила, с обшарпанной краской от времени, или скорее всего это была ржавчина. Металл был мокрым от слегка моросящего дождика. Маленькие капли дождя капали на мои приоткрывшиеся от нервного трепета губы, сквозь которые выходил горячий пар.
Вскоре лестница кончилась и я, вытянув руки, пошла дальше. Ладони уперлись в полусгнившее дерево. Скорее всего это были ворота. Толкнув их с силой, я почувствовала как воздух от резкого движения коснулся моих щек, а ворота обо что-то ударились. Хоть, я и не видела, куда захожу, но между лопатками начало колоть от обрушившейся на меня тяжелой и пропитанной болью энергетики этого места.