- Так это всё дурацкая проверка? - прошептала онемевшими губами я, приподнимаясь на локтях. Слёзы не переставая текли по щекам, а в висках болело от пульсирующей навязчивой боли.
На мужчине были черные спортивные штаны, красная майка и кроссовки. Понятно. Очередной хитроумный план для прокачки новой игрушки.
- И ты её не прошла, - холодно говорит Айдар. - Если бы на моём месте был какой-нибудь маньяк, то он бы уже вытаскивал свой член из твоего не остывшего ещё трупа.
Мои глаза округлились, а острый ком застрял в горле. Искреннее возмущение и обида заставили меня подняться на трясущиеся ноги.
- Вы... да вы просто грёбаный манипулятор, упивающийся своей властью над другими! Да как вам вообще такое в голову пришло?! - закричала я, чувствуя как от злости, что меня переполняла, дыхание стало быстрым и тяжелым. - Я думала, что... Да пошли вы со своими проверками! - сквозь рыдания, проорала я, опускаясь на маты и обнимая себя за плечи.
Кесарь спокойно подошёл к мини-холодильнику в углу, достал бутылку воды и протянул мне. Я дрожащими пальцами перехватила холодное стекло, отвинтила крышку и приложилась жадно губами к горлышку. Потихоньку истерика начала меня отпускать.
- Прости, если напугал, - вдруг произнёс он, садясь рядом на мат, - но, увы, таков настоящий мир, маленькая. Он жесток и уродлив и часто порождает таких же людей.
- А вам-то откуда знать? - шепчу я, поднимая на него заплаканные глаза.
Красивые, чуть припухшие губы дрогнули в легкой ироничной улыбке.
- Знаешь, есть такой афоризм: "И тот, кто был никем, обсмеянный людьми за свои труды и цели, в один день станет всем". И я этому доказательство. Моя мать бросила меня в больнице на следующий же день, как я родился. Не дав даже имени.
Я изумлённо посмотрела на него.
- Моё детство прошло в детдоме и в те времена - благотворительность хромала. Зимой толстый слой инея покрывал не только подоконники, но и часть полов, а старшие дети выгоняли из постелей тех, кто помладше, лишь бы не спать рядом с этими окнами. Я помню как одна девочка лет пяти утром не очнулась. Вся голубовато-серая, а на волосах и ресницах этот чертов иней. - Айдар потёр переносицу и устремил взгляд в одну точку. - Она замёрзла до смерти в своей постели, обнимая потрескавшегося утёнка с выколотым глазом. Девочка долго болела, а недоедание и побои за непослушание от директора детдома лишь ухудшили её состояние.
- А батареи? - тихо спросила я, стирая скатившуюся слезу.
Зелёные глаза несколько снисходительно посмотрели на меня, но он всё же ответил:
- Наш директор экономил на всём. Отопление включалось лишь в середине декабря, хотя и оно не так уж и спасало. Затем наступили девяностые, а вместе с ним и развал СССР. - Айдар покачал русой головой, будто ему эти воспоминания тяжело давались. - Одиннадцать лет - это не совсем дети и не совсем подростки. Ребята, с которыми я вырос, начали заниматься воровством и влазить в чужие дома. Получав лёгкие деньги, они тратили их на наркоту и старались влезть к бандитским группировкам. Некоторые погибали на следующий же день. Мне исполнилось двенадцать, когда мой лучший друг Никита уговорил меня сходить в одно из подобных мест, хотя меня никогда не тянуло ввязываться в подобное дерьмо. В отличие от других своих сверстников я предпочитал зубрить учебники, так как решительно был настроен с детства на стипендию в один из ВУЗов Москвы, чтобы стать человеком. - Мужчина усмехнулся про себя. - Но в тот злосчастный вечер не поделили территорию две группировки и начался обстрел. Мёртвые люди, словно мусор валялись под ногами, а я нёс бессознательного Никиту на спине обратно, наивно не понимая, что шальная пуля уже вышибла мозги моему другу.
Он замолк.
- А что потом? - в ожидании уставилась я на него.
- А потом я нашёл способ стать не только человеком, но и тем, которого будут уважать как более, чем равного, - уклончиво проговорил Айдар. Его взгляд глаз стал твёрдым и снова закрытым. Я вдруг поняла, что мне позволили увидеть нечто личное и очень сокровенное. - Так что я ответил на твой вопрос?
- Ещё один можно?
Мужчина с легкими золотистыми смешинками в зелёных глазах, переспросил: