- Так и будешь молчать? - прервал тишину Айдар, не спуская пристального взгляда с дороги.
В салоне машины было тепло и тихо, разве что эту тишину прерывал мирный стук капель о металл и стекло джипа.
Я повернула голову в сторону Кесаря. На нём больше не было пиджака, только белая рубашка, рукава которой закатаны до локтей. Заметила несколько красных бороздок и капель в том месте, где рукава рубашки были скручены, да и сжимающие руль длинные пальцы были в кровавых разводах. Русая шевелюра была растрепана, а возле глаз образовались морщинки, когда он прищурился, чтобы разглядеть дорогу. И тем не менее каждый жест и черточка лица говорили о сильном напряжении.
- Не думаю, что сейчас слова будут уместны, - проговорила я, глядя на свои пальцы... так же в кровавых разводах. - Я просто рада, что всё закончилось.
Мы замолчали, все так же прислушиваясь к шуму дождя за машиной и проезжающих мимо машин.
- Надеюсь, я не пожалею о том, что Даниль будет жить, - вдруг сказал Айдар, а затем посмотрел прямо на меня. - Он же ничего с тобой не сделал, Мира?
Я перевела злой взгляд на него и едко ответила:
- А это что-то изменило бы?
Внезапно нас резко вильнуло в сторону, а затем джип затормозил.
- Ей богу, придушил бы! - прорычал в бешенстве Айдар, стукая с силой руками по рулю.
- Ну так давай! - вскричала я, расстегивая ремень безопасности и, с вызовом глядя в лицо бандиту. - Думаю, это все же лучше, чем быть до смерти испуганной тем, что меня заставят нюхнуть наркоту, а потом попытаются изнасиловать на гребаном диване! И если это... - Я ткнула пальцем в синяк на щеке. - ...вызывает у вас сожаление, что моя мордашка перестала быть симпатичной, то вы просто...
- Думаешь, я переживаю из-за какого-то синяка? - прошипел Айдар, резко притягивая меня к себе за кожанку. - Сейчас я лишь корю себя за то, что позволил этому случиться. А теперь объясни-ка, что значат твои слова про наркоту и изнасилование, и как ты его вырубила.
Проклятье. Если он узнает про пистолет, то отнимет его у меня, а это моя единственная защита... и от него тоже. Никому нельзя доверять, чёрт побери!
- Проехали, мне просто повезло, - нахохлилась я, укутываясь посильнее в куртку Хлыста.
- Не доверяешь, значит. Хорошо, как так получилось, что я услышал выстрел на втором этаже? - жестко сказал Кесарь, не спуская с меня внимательного взгляда. - И ладно, ты смогла незаметно от Даниля вытащить из кобуры пистолет, но... - Я затаила дыхание, чувствуя, что сейчас сорвусь в лес. - Но, чтобы выстрелить нужно провести небольшой алгоритм, который ну никак не доступен для девушки-амнезички. Из чего следует два вывода: ты вспомнила своё прошлое, но я сомневаюсь, что ты владела этими знаниями и тогда, или же тебя кто-то научил. Я ведь прав, маленькая злыдня?
Я дернулась в сторону двери, но щелкнули замки машины, оповещая, что я заперта здесь рядом с этим дознавателем, блин! Ладно, будь, что будет.
- И не стыдно уходить от вопросов? В особенности, когда тебя спрашивают старшие и те, кто явно сильнее тебя, - протянул насмешливо Айдар.
Дождь сильнее забарабанил по крыше джипа. В салоне машины стало прохладно.
- Выживаю, как могу, - парировала я, складывая руки на груди. Егора точно не сдам, хотя Кесарь скорее всего и так догадался. - И да, Данилю не помогло это "старше и сильнее", из чего следует вывод: я могу всё же о себе позаботиться.
- Не думаю, - хмыкнул надменно он, вдруг притягивая меня к себе за талию. Я тут же попыталась соскочить с его коленей, но мужские руки крепко держали меня. - И почему я всё время должен бороться с тобой, Мира? Почему ты просто не можешь взять, что явно хочешь, не стесняясь? - нарочито усталым голосом проговорил мужчина, расстегивая медленно молнию на куртке.
- Наверное, потому что я не хочу? - прошипела я, утыкая ему с силой руки в грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки, я чувствовала под пальчиками как напрягаются мышцы и тепло его тела.
Айдар закатил глаза, и, удерживая меня за талию, чуть нагнулся к бардачку. Равномерное, теплое дыхание коснулось ключиц, пока он искал что-то в бардачке. Я судорожно сглотнула, чувствуя как в животе завязывается узел. Мужчина взял, что хотел из бардачка, и снова принял прежнее положение.