- Эй, студенты, кофе будете? - спросила задорно Паша, неся поднос с белыми чашками, сахаром и конфетами. Полчаса назад она пробегала мимо к туалету. Значит, уже чуть протрезвела.
- Мы уже закончили, но я не откажусь. А малая чай попьёт. Вредно ей пить на ночь эту отраву, - скомандовал Хлыст, беря чашечку в руки.
- Но я не люблю чай, - проныла я. А от второй белой чашечки шёл такой дивный пар и пряный аромат, что, ум-м-м-м, закачаешься.
- Тогда водички попей, но кофе - не получишь...
Внезапно раздался глухой звук. Я не поняла почему вдруг чашка в руке Хлыста разлетелась вдребезги, а кипяток попал на коленки и руки, пока бандит резко нас не повалил на пол с криком:
- Ложитесь все!
И начался ад.
Осколки, пух и пластик летели во все стороны, разрываемые пулями. Мелкие частички забивались в ноздри и рот. Мы резко откатились в разные стороны, когда сбитая люстра с грохотом чуть не упала на нас. Пули со страшным свистом пролетали мимо. Я боялась поднять голову от пола и посмотреть на свои конечности, так как казалось, что пуля обязательно попадёт в меня.
Я отползла за диван, стараясь не поднимать ни конечностей, ни головы. Всё внутри обмирало с каждым новым выстрелом. В голове билась лишь одна паническая мысль, что очень хочется жить.
Но через пару минут действительно всё резко прекратилось. В воздухе летала густая пыль, которая забилась колючим комом в горло. Закашлявшись, я подняла голову, непрерывно моргая. С меня посыпались осколки и деревяшки, где-то тоже послышалось шевеление.
- Никому не вставать, - рявкнул зло Хлыст.
Мужчина, прижимая ворот толстовки к лицу, прополз мимо, держа два пистолета наготове. Он дополз к окну, которого уже не было и выглянул вниз, а затем посмотрел прямо на соседнее здание и откатился быстро в угол, давая рукой знак лежать.
- Это что за х**ня была, бл***! - взорвался вошедший Егор. Парень тоже был весь в пыли и держал в руке крупный чёрный пистолет.
- Пригнись, бл***, пока башку нахрен не снесли! - заорал в бешенства лысый. Егор быстро выполнил затребованное и тоже пополз к Хлысту. - Стреляли из соседнего здания. Мрази. Знают, что два этажа у Кесаря и соседей нет.
- Что вообще случилось? - прохрипела я, выглядывая из-за дивана. Паша, бледная, как смерть, съежилась возле кресла и лежала с закрытыми глазами.
- Что-что... Видать старик Жамал решил показать характер, а Кесарь же решил разубедить его, показав, что круче его характера только яйца, - сплюнул Хлыст. Затем пригнулся и устремил взгляд вниз. - Уехали. Так, не встаём. Берём всё, что надо и валим отсюда. Егор, я звоню Кесарю и заберу к себе Пашку, так как видать на её испуг и было всё это нацелено, а ты же укройся с Мирой где-нибудь. Потом созвонимся.
- Я... у меня все в сумке есть, - прошептала Паша, вставая еле-еле от пола. Карие глаза покраснели от слёз на бледно-сером лице, а сама девушка не спускала затравленного взгляда с окна.
Хлыст быстро подполз к ней и подобрал девушку под талию, практически сам волоча её к выходу.
- А тебе что-нибудь надо? - спросил Егор.
Я красноречиво посмотрела на свою пижаму и проговорила:
- Да, на втором этаже.
- Тогда поползли.
За десять минут я быстро переоделась в простые синие джинсы, надела чёрную футболку Айдара (так как в ней было удобно... и мне не хотелось её здесь оставлять), кроссовки и нацепила сверху объёмную серую толстовку на молнии и с капюшоном. В рюкзак закидала один комплект сменной одежды и средства личной гигиены. Внизу же взяла уцелевшие конспекты и книги, ноутбук, телефон и зарядки к ним.
В голове внезапно снова мелькнул образ огромного чёрного рюкзака, в который я на грани истерики запихивала вещи. И сейчас он был в доме. Не знаю почему, но я чувствовала, что там было нечто важное, что-то, что напомнит мне обо мне, той, которая встретилась впервые с Айдаром и той, над которой хотели поиздеваться в общественном туалете. И хоть это и будет больно, но сейчас я не чувствовала себя полноценной личностью. Мне нужно было точно знать.
- У меня есть два варианта, куда нам поехать: в мою съёмную квартиру или же к бабулечке в деревню. Что предпочтёшь? - протянул парень, стараясь изо всех сил не показывать передо мной усталости и напряжения.