В 60-50-х споры о предоставлении транспаданцам римского гражданства в Риме возникают более-менее регулярно и известны из источников, из римских политиков права галлов тогда «качал» Цезарь. Нет никаких причин считать, что в 70-х положение было другим – местная знать открыто требовала гражданства и равного с остальной Италией положения и для себя, и для своих городов, то есть всего свободного населения. В конечном счете Цизальпина получила римское гражданство по закону Цезаря в 49 году.
Так что те десятки тысяч галлов, которые встали под знамена Спартака в 72, должны были выдвигать примерно такие же, как южане, требования к правительству – равные права, повышение статуса страны до полноправной области Италии/Республики, римское гражданство.
Итак, для римских политиков ресурсом, средством для политической борьбы, могло быть только и именно организованное выступление социальной группы с требованиями, которые можно удовлетворить принятием законов, и которые были бы приемлемы и справедливы для большинства римлян. В римской политической системе, где магистраты менялись путем выборов каждый год, и власть получали именно на выборах, самым естественным делом было сочетание таких требований с предвыборной программой. Тот же Лепид, подступая к Риму с армией недовольных, требовал, как вы помните из речи Филиппа, «вернуть каждому его имущество, отменить право войны, укрепить права у тех, у кого они были отняты, ради согласия восстановить власть трибунов», и притом себе – повторного консульства, во время которого он как консул и провел бы законы обо всем об этом. Катилина и вовсе требовал, возглавляя восстание, признать, что он уже законно избран консулом, и позволить ему вступить в должность в Риме – тогда бы он провел долговой закон для своих сторонников/армии.
Соответственно, в идеале восставшие должны были быть римскими гражданами, тогда восстание, как у Лепида и Катилины, вообще превращалось фактически в избирательную кампанию под лозунгами принятия законов о правах римлян. Но и италийцы – неграждане или новые граждане, были такой группой, за чьи права римский политик мог выступать, рассчитывая на то, что это увеличит его популярность и поможет ему получить власть, особенно если соединить их требования в одну программу с другими, популярными у остальных римских избирателей. Гай Гракх в 120-х, Ливий Друз в 91 и Сульпиций Руф в 89 так уже делали, иногда успешно.
Так что восставшие под предводительством Спартака и Крикса, если мы примем, что это были в основном фактически уже полу-римские граждане, имевшие право на гражданство по закону 89 года, которое было в Риме не признано или просто не реализовано (южане), или достаточные основания его требовать (галлы-северяне), были очень хорошо подходящей группой «недовольных существующими порядками» (Плутарх, Серторий, ну вы помните), при поддержке которой римские политики могли бы, возглавив их протест, захватить власть.
17. Отступление 1. О рабах
Еще нужно все-таки несколько слов сказать о рабах. Я ни в коем случае не отрицаю и не сомневаюсь, что рабы составляли значительную часть армии восставших, особенно именно войска Спартака. Какую? — ну, скажем, на конец 73 года треть, или больше (после пополнения армии галлами в 72 доля рабов стала, наверное, поменьше). Но всё-таки восстание Спартака не было именно восстанием рабов, для этого не было исторических условий.
Не надо представлять картину римских завоеваний так, что победоносная римская армия грабит побежденную страну и ведет за собой караваны рабов обратно домой, и тысячи галлов или фракийцев попадают прямиком в Рим. Вот Цицерон пишет в Рим из Киликии:
Я же подступил к Пиндениссу, а этот сильнейшим образом укрепленный город элевтерокиликийцев участвовал в войне с незапамятных времен. Это дикие и храбрые люди, вполне подготовленные к обороне. Мы окружили город валом и рвом, огромной насыпью, навесами, установили очень высокую башню, множество метательных орудий и расставили многочисленных стрелков; с большими усилиями и подготовкой, потеряв много раненых, но без урона для войска, мы завершили дело. Сатурналии оказались радостными также для моих солдат, которым я отдал всю добычу, кроме лошадей. Рабы были проданы на третий день Сатурналий. Когда я пишу это, выручка на торгах доходит до 12 000 000 сестерциев.