Предлагаю на минутку расслабиться и отвлечься от бесконечных подсчетов и аналитики на два анекдота об Антонии, один добрый, другой злой.
Добрый. Плутарх:
Антоний Критский, человек не слишком видный и мало чем прославившийся на государственном поприще, но великодушный, честный и щедрый, как можно убедиться хотя бы по одному, следующему примеру. Он владел весьма скромным состоянием и потому не давал воли своей доброте — за этим зорко следила его супруга. И вот как-то раз приходит к нему приятель просить денег, денег у Антония нет, и он велит рабу принести воды в серебряной кружке, смачивает подбородок, словно собираясь бриться, а затем, еще под каким-то предлогом выслав раба из комнаты, отдает кружку другу, чтобы тот распорядился ею, как захочет. Слуги хватились пропажи, начались поиски, и, видя, что жена вне себя от гнева и хочет пытать всех рабов подряд, Антоний во всем признался и просил прощения.
Похоже, Антоний, в отличие от брата, не очень-то обогатился во время проскрипций.
Теперь злой, уже из времен действий Антония-императора на море в 73 году. Цицерон:
В Лилибее на Сицилии проживает какая-то Агонида, отпущенница Эрицинской Венеры. Эта женщина жила в полном достатке и была богата. Один из префектов Антония вздумал отнять у нее рабов, составлявших ее домашний оркестр, под предлогом, что они ему нужны во флоте.
Скучно, наверное, воевалось с пиратами римским адмиралам без музыки.
Антония назначили проконсулом для борьбы с пиратами. Боролся он с ними как-то очень уж точечно. Из отрывков Саллюстия и упоминаний у Цицерона выходит, что в 74-73 Антоний реквизировал хлеб и рабов на Сицилии, а воевал сначала в Лигурии, не очень успешно, потом «было устроено совещание, причем, решив идти против Сертория, Антоний и другие поспешно отплыли на кораблях в Испанию» (Саллюстий). Но в Испании, по другому фрагменту Саллюстия, Антоний воевал не с Серторием, а между Ибером и Пиренеями, пытаясь взять (чем дело кончилось, неизвестно) какой-то «город, удобный для сношений с Италией», при чем там были пираты, и были ли они там вообще – тоже совершенно неясно.
В 72 Антоний перемещается на восток, в Грецию, собирает там через легатов продовольствие и людей (найдены надписи из греческих городов об этом) и начинает в 71 войну с критянами, что на этой войне было – опять-таки понятно плохо. На основании очень кратких и темных ремарок античных авторов часто считается, что войну Антоний позорно проиграл и вскоре умер. Прозвище «Критский» он получил будто бы посмертно и в насмешку. Однако Смыков предлагает другую версию – (1) действительно, при подходе к Криту и (или) при высадке критяне захватили корабль Антония с воинами и квестором, это единственная ясно описанная военная неудача, (2) после этого главные силы Антония явно подошли к одному из критских городов, высадились на сушу и начали против него военные действия, (3) вскоре после этого Антоний заключил с критянами мирный договор (это точно известно из событий 69 года, когда в Риме сенат отказался этот договор утверждать), на умеренных для критян условиях, (4) в римской истории нет прецедентов таких странных насмешек с торжественными прозвищами, тем более посмертных, больше похоже, что прозвище, как бывало в таких случаях, Антоний получил от воинов по окончании войны, похоже, что он и его люди посчитали результат какой-никакой, но победой (5) вскоре после этого Антоний Критский умер, не успев вернуться в Италию и, вероятно, претендовать на триумф.
Мне эта версия кажется гораздо более взвешенной, я бы добавил, что в ситуации продолжающейся ожесточенной борьбы сулланцев и Метеллов в 71 и раздувание небольшой военной неудачи до размеров катастрофы, и издевательская интерпретация прозвища Антония хорошо объясняются действиями Метеллов по подготовке к возвращению Антония – они явно собирались и противодействовать получению им триумфа и мешать его выдвижению в консулы, — Антоний, без сомнения, был бы выдвинут сулланцами в консулы сразу после возвращения и триумфа.
Теперь пришло время ещё покрутить тему Сертория. Напомню, в 72 Перперна обещал Помпею показать собственноручные письма бывших консулов и других наиболее влиятельных в Риме лиц, которые призывали Сертория в Италию, утверждая, что там многие готовы подняться против существующих порядков и совершить переворот.