5. Выделение новой спартаковской ЗНАТИ, причем знати РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОЙ, охотно копирующих римские обычаи, вплоть до гладиаторских боев».
Однако после этого Валентинов отмечает, что Спартак затем налаживает дисциплину в армии, вводит централизованный сбор захваченных золота и серебра для покупки оружия и, похоже, останавливает хаотические грабежи и насилие.
Что касается тактики, у Валентинова есть оригинальное предположение, что главным тактическим приемом Спартака была атака конницей против центра римской армии. Мне вот это в целом кажется очень сомнительным, но трудно не согласиться, что попытка Спартака добраться до Красса в последнем сражении и предположительно изображение его гибели в конном бою, обнаруженное археологами на вилле в Кампании, гораздо лучше ложатся в версию именно конной атаки.
Рассматривая поворот Спартака из Галлии на юг, Валентинов отвергает версии о том, что восставшие имели цель вернуться домой или это было сделано из-за невозможности уйти из-за или разногласий – по его версии несогласные вообще остались на юге в армии Ганника. Он считает, что целью Спартака была война с Римом до победы, и в этой войне остаться в Италии было наилучшим решением.
Что касается Рима, Валентинов изображает его внутреннюю политику как противостояние оптиматов-сулланцев (у власти) и марианцев-популяров (в оппозиции). Он приходит к выводу об отсутствии у Спартака возможностей вступить в союз с кем-то в Риме.
С аристократами-сулланцами Спартаку было разговаривать не о чем. Вот марианцы иное дело. Проблема в том, что из-за многолетних репрессий Суллы все его наиболее опасные враги оказались либо в могиле, либо в изгнании. Из марианцев в самом Риме остались только самые бесцветные и слабые. Это не вожди, с ними не договоришься. Правда, росло новое поколение, то, чьи отцы и старшие родственники убиты сулланцами. Красс и Цезарь – не исключение, таких было много. Но они пока еще не сила, их час не настал.
Так кто же остается? А остается тот, кто все эти годы считался истинных вождем марианцев – Квинт Серторий Валентинов цитирует Плутарха:
«…Перперна, завладев перепиской Сертория, показывал письма к нему некоторых весьма влиятельных римлян, которые желали, ВОЗБУДИВ ВОЛНЕНИЯ В ГОСУДАРСТВЕ, изменить тогдашнюю форму правления и приглашали Сертория в Италию. Из опасения, как бы эти письма не послужили причиной еще более ужасных войн, чем только что окончившиеся, Помпей велел убить Перперну, а письма сжег, даже не прочитав их». И что же мы видим? А видим то, что Квинт Серторий, несмотря на все проклятия и сенатские указы, оставался вождем марианцев. Ему пишут «весьма влиятельные римляне».
…и приходит к выводу, что Серторий и был единственной силой в Риме, с которой Спартак мог заключить союз. И дальше Валентинов ищет и уверенно предполагает связь, союз и попытки координации действий Спартака с Серторием, аж ещё со времени осады гладиаторов на Везувии – может быть, ещё даже Серторий и «забросил» под именем Спартака своего офицера-марианца в гладиаторскую школу.
Наконец, Валентинов предполагает (ОСТОРОЖНО, СПОЙЛЕР), что Спартак должен был в 72, укрепив свои силы в Галлии, отвлечь на себя главные римские силы во главе с Крассом (его Валентинов изображает как амбициозного и ловкого честолюбца, лавирующего между популярами и оптиматами и желающего личного возвышения), после чего Серторий… внезапным броском из Испании на кораблях пиратов высадился в Остии и взял бы незащищенный Рим! Ну и дальше Спартак у Валентинова надеется на такую смуту в Риме, войну между Серторием, Помпеем, Крассом и Лукуллом, что Рим падет…
После смерти Сертория, по Валентинову, у Спартака появляется новый план, окружить Рим кольцом восставших областей, и он идёт на юг… дальше ещё несколько очень интересных предположений о планах и расчетах Спартака, например, что в Бруттии Спартак несколько месяцев обучал новобранцев из Галлии и что высадка на Сицилии реально не планировалась, а её попытки были нужны для отвлечения Красса, разбить которого было главной цель Спартака.
Ещё у Валентинова есть версия о мистическом измерении событий (намеченная, но не доведенная до ясного изложения) и много чего ещё интересного, ещё раз советую его почитать.
С очень многими его построениями и выводами я совершенно не согласен. Особенно печально для меня, что Валентинов (1) очень тщательно и глубоко проанализировал условия и обстановку в начале восстания, динамику роста и изменения состава армий восставших и ее влияние на их структуру и действия, состав и особенности руководства восставших и предложил очень убедительную реконструкцию соотношения сил в их руководстве, но (2) при этом в части даже элементарного описания другой стороны конфликта – Рима остался на уровне краткого пересказа Моммзена (который и сам по себе – только упрощенный модернизированный для читателя XIX века обзор событий) с добавлением разве что психологических построений о Крассе и почему-то Цезаре (вот уж кто в истории со Спартаком совершенно не при делах). У Валентинова есть серьёзный пробел в описании положения дел — он ВООБЩЕ ЗАБЫЛ про Метелла Пия, который с такой же как у Помпея по силе армией тоже воевал в Испании и в 71 тоже вернулся в Италию. Что касается римских политических раскладов, они описаны на трех независимых и никак не влияющих друг на друга уровнях. Войну против Спартака ведут Рим и сенат, в котором заправляют сулланцы. Отдельных деятелей Валентинов делит на сулланцев и марианцев, например, марианцы – консул 72 года Лентул и Цезарь, но на их поведении это у него никак не сказывается, они честно действуют против Спартака так же, как сулланцы. Наконец, когда доходит до реконструкции замыслов и раскладов, главную роль играют полководцы – Помпей, Красс, Лукуллы, у которых сложные личные отношения друг с другом, никак не завязанные на партийную принадлежность. В общем, никакой системы нет. Соответственно, по-моему примерно вся вторая половина книги, посвящённая сложным многоходовым планам Спартака по сокрушению Рима, его союзу и общим замыслам с Серторием, личным планам римских полководцев, и т.д., в части анализа для меня совершенно неубедительна, увы.